-- Съ вами, кажется, случилось несчастіе, мосьё Жиромонъ, продолжалъ Гавтрей: какъ это вы лишились главу?
-- Да при послѣдней встрѣчѣ съ служителями правосудія, когда захватили Бушара. Такая ужъ игра: не мудрено проиграть и больше глазу.
-- Справедливо. Выпьемъ-те, мосьё Жнромонъ. Да на васъ, кажется, парикъ, почтеннѣйшій? Судя по рѣсницамъ, природные волоса ваши должны быть гораздо болѣе пріятнаго цвѣту?
-- Намъ важна не красота, капитанъ, а безопасность,-- чтобы не узнали. Полиція здѣсь дьявольски быстроглазая.
-- Справедливо. Ваше здоровье, мосьё Жиромонъ.... А когда мы съ вами видѣлись въ послѣдній разъ?
-- Никогда, кажется.
-- Неправда. Пейте же, мосьё Фаваръ!
При этомъ имени собесѣдники въ смятеніи и ужасѣ вскочили съ мѣстъ; полицейскій чиновникъ забылъ роль свою, также вскочилъ и сунулъ-было руку въ карманъ.
-- Стой! измѣна! громовымъ голосомъ закричалъ Гавтрей, и схватилъ несчастнаго за горло.
Со всѣхъ сторонъ засверкали ножи и глаза. Колоссальный атаманъ фальшивыхъ монетчиковъ вытянулся, поднявъ надъ головами въ могучихъ рукахъ своихъ судорожно скорченнаго гостя. Раздался одинъ предсмертный стонъ, и толстый дубовый столъ затрещалъ подъ ударомъ рухнувшаго на него трупа; черепки разбитыхъ стакановъ и бутылокъ со звономъ брызнули во всѣ стороны. Все это было дѣломъ одной секунды. Гавтрей вскочилъ на столъ и роковой взглядъ его изъ-подъ грозно насупившихся бровей искалъ въ толпѣ трепещущаго предателя. Бирни бѣжалъ къ потаенной двери. Лицо его, сѣрое, помертвѣвшее, совершенно перевернутое назадъ, черезъ плечи, не походило на человѣческое.