-- Я услыхала, заплакала даже отъ радости... Охъ, Ваня, будь ты въ людяхъ-то искателенъ, услужливъ, прислужиться умѣй, такъ все пойдетъ хороши... Не ожидала, признаться, я ужъ отъ тебя: грубіянишко такой росъ... Мать и смѣялась, и слезы утирала.
Но присутствіе бѣса стало обнаруживаться скоро.
Мальчику, въ силу его юныхъ лѣтъ, веселиться хотѣлось: онъ въ губернскій свѣтъ толкнулся, но губернскій свѣтъ посмотрѣлъ на выскочку такимъ наглымъ, презрительнымъ взглядомъ, что мальчика съ непривычки покоробило, и личныя оскорбленія посыпались на дерзкаго, осмѣлившагося сунуться туда, гдѣ его не спрашиваютъ. Читателю извѣстно, что мальчикъ нашъ былъ злой, самолюбивый, задорный и проч.: въ роли шута онъ былъ неспособенъ быть терпимымъ въ обществѣ изъ снисхожденія, какъ затычка въ партіи преферанса, или запасной кавалеръ для засидѣвшихся дѣвъ, онъ не хотѣлъ; выслушивать чужую чушь и односложными придакиваньями выражать свое согласіе -- ему казалось просто невозможнымъ. А какимъ холодомъ вѣяло на него отъ взоровъ, которыми отвѣчали херувимы-барышни на его юношескіе восторги, когда онъ весь млѣлъ жаждою любви и волновался отъ пожара въ крови. Онъ видѣлъ и понималъ очень хорошо, что другіе юноши, пользующіеся передъ нимъ огромнымъ преимуществомъ въ обществѣ, и глупѣе, и хуже его,-- желчь, злоба, ненависть закипѣли въ груди мальчика, одержимаго бѣсовскою силой. Правда, устарѣлая барыня открывала было "мальчику" свои объятія; правда, вице-губернаторъ принималъ въ немъ пассивное участіе за двѣ-три статейки, начинающіяся словами: "и въ нашемъ отдаленномъ краѣ" и проч., и напечатанныя въ губернскихъ вѣдомостяхъ, но первое было утѣшеніемъ слабымъ и дѣйствовало, какъ дѣйствуетъ соленая вода на жаждущаго, а второе окончилось скандальной катастрофой, ловко сочиненной лукавымъ бѣсомъ. Одна статейка не понравилась сановнику-покровителю, и онъ въ своемъ губернскомъ правленіи громогласно приказалъ передать нашему писателю: "скажите ему, чтобы онъ впередъ не смѣлъ писать такихъ статей!". Мальчикъ заершился; маршъ къ сановнику за объясненіемъ, а тотъ: "а не намѣренъ съ вами объясняться!"
-- Когда не намѣренъ, то я намѣренъ отпечатать это происшествіе въ столичныхъ вѣдомостяхъ! совсѣмъ разгорячился мальчикъ и вышелъ, хлопнувъ дверью. Вице-губернаторъ не привыкъ къ такимъ выходкамъ, къ такому забвенію дисциплины, къ такому оскорбленію его сановническаго достоинства. Кстати ужь сообщимъ читателю, что фамилія его была Мейеръ, что онъ былъ мужчина среднихъ лѣтъ, съ дѣтства избалованный женскимъ воспитаніемъ, протекціями и свѣтской жизнью, но съ добрымъ сердцемъ и съ великой наклонностью къ постройкамъ, нововведеніямъ и преобразованіямъ. Жена его слыла за одну изъ самыхъ умныхъ женщинъ на всю губернію.
Мейеръ съ жалобой къ отцу. Тутъ семейная сцена перемѣнилась.
-- Ты вредишь себѣ, вредишь и мнѣ, себя губишь, братьевъ губишь, меня губишь... Противъ отца ты пошелъ...
-- Нисколько. Не могу же я позволить унижать меня...
-- Великая фигура! Гордымъ-то Богъ противится! Отецъ-то гнулъ, гнулъ спину, горбомъ добивался -- все для васъ, а ты своими глупостями въ гробъ его вогнать хочешь...
-- Хорошъ сынокъ! Гдѣ бы успокоивать, да радовать отца... то-то мало васъ пороли, прибавила мать.
-- За свои поступки я самъ отвѣчаю, и знаю, что въ нихъ дурнаго ничего нѣтъ.