-- А ты думаешь хорошее дѣло?.. все это пустяки -- гласность эта... Старшихъ переучить вздумали... Не нами сказано, что яйца курицу не учатъ...
-- Охъ, Ваня, Ваня,-- молодъ ты еще,-- покаешься послѣ, что родительскаго совѣта не слушался... говорила мать смягчающимъ тономъ, и разговоръ въ самомъ дѣлѣ смягчился.
-- Да, признаться, мы не такъ росли, не такіе въ молодости были... а все отъ чего?.. вздоромъ головы не набивали, а больше дѣла дѣлали. Какъ приходилось своимъ горбомъ, спины не разгибая, копѣйку заработывать, такъ и привыкали старшихъ-то уважать; иное бы и не понравилось: ничего, снесешь, да помалчиваешь, оно и хорошо выходило...
-- Отчего было не посовѣтоваться,-- дуракъ что ли у васъ отецъ: слава богу, другіе за совѣтомъ обращаются,-- а тутъ сынъ родной -- на-ка умникъ какой, давай все, по своему, тайно, секретно...
Мало по малу разговоръ смягчился и окончился рѣшеніемъ -- не сознаваться и впередъ быть умнѣе: авось -- либо и пронесетъ! А обличитель, одержимый коварнымъ бѣсомъ, думалъ свое: "однако надѣлалъ я передряги! будутъ помнить!"
Дѣйствительно, весь городъ въ продолженіи мѣсяца только и говорилъ о нашемъ героѣ. Какъ ни ругали его, а все-таки большинство смотрѣло на него, какъ на личность передовую и притомъ такую, которой надо побаиваться. Да не всѣ же и ругали. Напротивъ, съ каждымъ днемъ у него являлись сторонники и сочувствующіе. У насъ любятъ скандалы, а такой скандалъ былъ новостью весьма занимательнаго свойства. Притомъ у каждаго губернскаго туза, короля и валета,-- у каждой пиковой, трефовой, червонной и бубновой дамы -- есть свои враги, а врагамъ хотѣлось-бы насолить,-- какъ-же? чѣмъ? обличить нельзя-ли?.. И вотъ къ обличителю стали стекаться разнообразные матеріалы для обличеній, исторіи самаго разнокалибернаго свойства, такъ что онъ могъ-бы изучить частныя и служебныя отношенія всѣхъ жителей города.
Мальчикъ пользовался сообщаемыми ему матеріалами по своему благоусмотрѣнію; но дальнѣйшая дѣятельность юнаго обличителя не интересуетъ насъ, такъ какъ главный герой нашего повѣствованія не онъ, а бѣсъ, времеино въ немъ поселившійся. Таково было первое вторженіе бѣса въ нашъ городъ. Но неужели же мы такъ и бросимъ нашего "мальчика", ни слова не сказавъ о дальнѣйшей судьбѣ его? Нѣтъ, это было бы жестоко. Бѣсъ, похожденія котораго мы взялись изобразить въ нашихъ отрывочныхъ очеркахъ, скоро оставилъ ничтожныя тѣлеса учителишки, впрочемъ, не безъ нѣкотораго поврежденія. Послѣдней отрыжкой его навожденій было стихописавіе, сочиненное "мальчикомъ" въ минуту душевной тревоги. Это стихописаніе мы приводимъ цѣликомъ -- не ради его достоинства, а просто, дабы оказать послѣднее вниманіе къ этой жертвѣ, бѣсовскихъ проказъ:
Когда любви горячей слово
Уже срывалось съ языка.
Тогда я встрѣтилъ взглядъ суровый.