Мать плакала.
-- Что ты надѣлалъ, безсовѣстный! тому ли васъ учили въ родительскомъ домѣ... Смотри, до чего отца-то довелъ,-- на десять лѣтъ состарилъ!.. говорила она.
-- Благодарности въ васъ нѣтъ... Срамишь только меня, непріятности дѣлаешь, въ гробъ свести хочешь... кусокъ хлѣба изъ-за тебя отнимутъ..
-- Какой-же тутъ срамъ... И мнѣ никакого срама нѣтъ, потому что я ничего не навралъ, писалъ правду,-- а до васъ это вовсе не касается, я на своихъ ногахъ, сакъ отвѣчаю за свои поступки... твердо и сильно отвѣчалъ мальчикъ.
-- Самъ!.. Еще ты поспорь... Умничать задумалъ! Мы глупѣе тебя, что-ли?... Коли умничать хочешь, такъ убирайся вонъ -- и на глаза мнѣ не суйся!..
-- И уберусь, если такъ.
-- Такъ убирайся-же!..
По лицу мальчика покатились слезы: какъ ни громка была его губернская слава, она доставалась ему дорого.
-- Молчи ужъ лучше, молчи... не раздражай отца-то... унимала его мать.
-- Нечего мнѣ больше дѣлать, если даже отецъ родной отступается отъ меня, точно я преступленіе сдѣлалъ, что правду сказалъ...