БѢСЪ ВЪ ВЫСОКИХЪ ХОРОМАХЪ.
"Залетѣла ворона въ высокія хоромы".
Вернемся нѣсколько назадъ.
Шибко лило съ крышъ. На страстной недѣлѣ сдѣлалось такъ тепло, что всѣ губернскіе франты облеклись въ легкія весеннія пальто, сбросивъ тяжелыя россомашьи шубы (россомашьи шубы -- въ большой модѣ у насъ), а губернскія камеліи поспѣшно нарядились въ бурнусы.
Въ четвергъ погода стояла совсѣмъ весенняя. Изъ Екатерининской церкви валила густая толпа, щурясь отъ яркаго солнечнаго свѣта. Въ этой разношерстной толпѣ особенно замѣтно выдавалась одна барыня, которой всѣ дорогу уступали, на которую всѣ съ особеннымъ почтеніемъ взирали. Не мудрено: эта барыня -- жена вицегубернатора M-me Мейеръ. Она женщина не первой молодости, маленькаго роста, худенькая, миніатюрная, живая и граціозная. По лицу видно, что она много жила, много испытала, много перечувствовала. Цвѣтъ кожи утратилъ свѣжесть и нѣжность красокъ,-- кое-гдѣ желтыя и синеватыя пятна оттѣняли его и придавали еку болѣзненный видъ; синевато-черные волосы не отличались густотой и пышностью; но особенную красоту этому лицу придавали глаза -- большіе, глубокіе, темные глаза, къ которыхъ отражался живой умъ; взглядъ ихъ -- спокойный, сосредоточенный вызывалъ невольную симпатію. М-me Мейеръ была очень просто одѣта, въ бѣлое платье, безъ всякихъ украшеній, но съ такимъ умѣньемъ, какому могла позавидовать любая столичная львица. У M-me Мейеръ была idée-fixe, подобная той, которая въ поэмѣ Некрасова "Саша" занимала и мучила героиню и Агарина:
Словно брала ихъ чужая кручина,
Все разсуждали: какая причина
Вотъ ужь который теперича имъ
Бѣденъ, несчастливъ и золъ человѣкъ.
До сихъ поръ эта "чужая кручина" губернской сановницы ограничивалась однимъ размышленіемъ, что вотъ, дескать, мало на свѣтѣ счастья и довольства, много бѣдности и горя. Теперь въ ея головѣ сверкнула мысль: "помочь бы имъ, защитить бы ихъ!"