-- Отвратительно, возмутительно!
-- Прежде всего надо, я думаю, за Мейеровъ приняться: тутъ притонъ всего зла.
-- Непремѣнно-съ, Николай Степанычъ.
-- Я приготовилъ кое-что...
-- Угощеньице для Мейера?-- прекрасно... Позвольте полюбопытствовать? Я съ своей стороны пособлю, сколько могу...
-- Я хотѣлъ васъ просить объ этомъ.
Г--въ былъ очень доволенъ и спѣшилъ подѣлиться радостью съ Ласточкиныхъ, какъ съ лучшимъ другомъ своимъ; Ласточкинъ все зналъ и вѣдалъ до мелчайшихъ подробностей еще ранѣе, но выслушалъ его разсказъ отъ начала до конца, какъ совершенную новость. Таково было положеніе дѣлъ года три спустя послѣ перваго появленія бѣса на нашей почвѣ: Змѣй Горынычъ ему бѣдой грозилъ; бѣсъ видѣлъ это, но не спѣшилъ поджимать хвостъ: а впрочемъ кто разберетъ, къ чему клонилъ этотъ проклятый бѣсъ свою лукавую работу.
Шла тайная, подземная работа, но рѣшительнаго разрыва, явнаго, гласнаго еще не послѣдовало. До Мейера доходили слухи объ этой тайной работѣ, прислана была ему даже копія съ одной бумажки, поступившей на него, но онъ, какъ подобаетъ истому прогрессисту, геройствовалъ, смѣялся, говорилъ драматическіе монологи въ высоко благородномъ стилѣ и вообще не хотѣлъ поддаваться внушеніямъ здраваго смысла, ибо бѣсовщина пробрала его до мозга костей. Въ гостиной М-me Мейеръ собирались всѣ наши тузы, не обнаруживая или стараясь не обнаруживать никакого непріязненнаго чувства другъ къ другу: являлся генералъ Ясинскій со своимъ неизмѣннымъ "я полагалъ бы," являлся Змѣй Горынычъ съ воспаленными взорами и торжественной рѣчью, являлся Тугоуховъ съ унтеръ-офицерской физіономіей, являлся Безпардонный, старый селадонъ, являлся маститый свѣтскій человѣкъ александровскихъ временъ, являлся Г--въ съ разсужденіями, взятыми на прокатъ у Ласточкина, являлся князь Лебедкинѣ -- сороколѣтній шалунъ, смирившійся подъ вліяніемъ M-me Мейеръ, являлся пріѣзжій Доломалъ съ готовой глупостью на устахъ. Правда, что взоры Г--ва, встрѣчаясь со взорами Мейера, выражали съ его стороны непреодолимое желаніе -- съѣсть врага жильемъ, но рѣшительнаго разрыва долго не происходило. Онъ явился нежданно, негаданно, и вотъ какимъ образомъ.
Между Ясинскимъ и Г--вымъ приключилась нѣкая размолвка, одна изъ тѣхъ, которыя совершенно характеризуются поговоркой: "милыя бранятся, только тѣшатся". Мейеръ въ порывѣ, не то рыцарскихъ чувствъ, не то прогрессивныхъ тенденцій, отправился къ Г--ву. Сперва разговоръ шелъ мирно, но Г--ва сильно порывало затѣять крупный разговоръ.
-- Да что вы не въ свое дѣло вмѣшиваетесь?-- сказалъ онъ.