Хотя въ монологѣ Тугоухова проглядывало его грубое, фельдфебельское тщеславіе, но слова его все-таки приходились по сердцу Мейерамъ, и оба оно благодарили его взглядами.
Вдругъ длинновязаго мужа сего осѣнила геніальная мысль: "вотъ случай, мелькнуло въ его головѣ,-- усилить нашу партію,-- выдвинуться: брату предводительское мѣсто, мнѣ члена губернскаго присутствія,-- я человѣкъ небогатый,-- племянникамъ, сыновьямъ -- всѣмъ надо будетъ теплыя мѣстечки устроить... Надо хлопотать!.."
-- Какъ хотите, Иванъ Иванычъ, какъ хотите, Анна Петровна, а мы зададимъ вамъ прощальный обѣдъ,-- дворянство не потерпитъ, не приметъ на себя того, что сдѣлано какимъ нибудь Ослищевымъ. Чиновники, купцы пристанутъ. Я буду самъ хлопотать и распоряжаться. Устроимъ обѣдъ, какого не бывало въ нашемъ городѣ, въ современномъ духѣ -- съ заявленіями: выскажемъ въ рѣчахъ все то добро, которое щедрою рукою изливали вы, Иванъ Иванычъ, и вы, Анна Петровна. И въ газетахъ опишемъ...
-- Это ужъ ваше дѣло...
-- Это до насъ не касается...
Такъ скромно отвѣчали униженные и оскорбленье прогрессисты, но въ душѣ онѣ давно ожидали этого, въ душѣ только мыслью о такой манифестаціи и утѣшали себя отъ нежданнаго, негаданнаго удара.
-- Непремѣнно устроимъ. Сейчасъ-же ѣду хлопотать...
Онъ отправился хлопотать, и хлопоты его увѣнчались полнымъ успѣхомъ, который впрочемъ цѣликомъ долженъ быть приписанъ вовсе не Тугоухову, а все тому-же нашему знакомцу бѣсу: это была послѣдняя его шутка,-- бѣсъ не хотѣлъ даже отступить передъ врагомъ -- и такимъ страшнымъ врагомъ, каковъ былъ Змѣй Горынычъ, безъ штуки, не пустивши на послѣдовъ пыли въ глаза.
Какъ ни хлопотали Г--въ и Змѣй Горынычъ -- и залы то дворянскаго собранія не давали, и генерала-то Ясинскаго напугали до разстройства желудка, -- ничто не помогло, ничего не удалось имъ подѣлать.
-- Чортъ возьми, -- скрежеталъ Г--въ, сидя въ кругу пріятелей: овацію! рукоплесканія! тріумфъ какой-то! И кому же!..