К сказанному надо добавить, что мы, представители "третьего элемента", жили дружной семьей, руководствовались в своих профессиональных и общественных работах началами коллегиальности и товарищества. Со многими из моих тогдашних сослуживцев у меня до сих пор сохранились дружеские и сердечные отношения" ("Третий элемент" в земстве 90-х годов: Воспоминания Ю. А. Бунина // Заря. 1914. No 1. 5 января. С. 17). См. также воспоминания Л. Женжурист (Литературное наследство. Т. 84. Кн. 2. С. 236--246).
27 Бунин говорит о трех продолжительных заграничных путешествияхв1907,1910 (см. примеч. 1 к No 5) и 1910--1911 гг.
В апреле--мае 1907 г. Бунин с В. Н. Муромцевой предприняли поездку за границу, ознаменовавшую начало их совместной жизни. Маршрут их пролегал через Киев, Одессу, Константинополь, Афины, Александрию, Порт-Саид, Яффу, Иерусалим, Вифлеем, Хеврон, Иерихон, Бейрут, Баальбек, Дамаск, Тивериаду, Назарет, Хайфу, Каир, Константинополь и через Одессу и Киев обратно в Москву (см.: Бабореко. С. 107--115; Муромцев а-Бунина В. Жизнь Бунина. С. 292--366; Устами Буниных. Т. 1.С. 55--68). Дату их отъезда из Москвы, 10 апреля, В. Н. Бунина ежегодно отмечала в своем дневнике до конца жизни. Это путешествие отразилось в цикле очерков "Тень птицы" и во многих стихотворениях Бунина.
С декабря 1910 по апрель 1911 г. Бунин с В. Муромцевой проехали из Одессы через Константинополь, Бейрут, Порт-Саид, Каир, Луксор, Асуан и, минуя Фивы, обратно в Порт-Саид, где они сели на пароход и отправились дальше на Цейлон. Отказавшись от плана доехать до Японии, с Цейлона они вернулись в Одессу (см.: Бабореко. С. 157--165; Устами Буниных. Т. 1. С. 94--104). Впечатления от поездки на Цейлон нашли отражение в путевом дневнике "Воды многие" и в рассказах и стихотворениях Бунина.
28 Бунин дважды был награжден половинной Пушкинской премией Академии наук: в 1903 г. за сборник "Листопад" и перевод "Песни о Гайавате" (см.: Голенищев-Кутузов A. A. <Отзыв на: Бунин И. А. Листопад: Стихотворения. М., 1901; Лонгфелло Г. Песнь о Гайавате. Перевод с английского И. А. Бунина. М., 1899>) // Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. 1905. Т. 78. No 1. С. 59--62), совместно с П. И. Вейнбергом, и в 1909 г. за третий и четвертый тома Собрания сочинений -- вопреки рекомендации рецензента (см.: K.P. <Романов К.К > <Отзыв на: Бунин И. А. Том третий: Стихотворения 1903--1906 г. СПб., 1906; Бунин И. А. Том четвертый: Стихотворения 1907 г. Годива: Поэма Теннисона. Из "Золотой легенды" Лонгфелло. Каин: Мистерия Байрона. СПб., 1908> // Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. 1911. Т. 89. No 6. С. 30--55), совместно с А. И. Куприным.
Указания на то, что Бунин якобы трижды получил Пушкинскую премию (см., например: Бабореко. С. 139), вызваны, возможно, тем, что Бунин трижды получил золотую медаль A. C. Пушкина за отзывы о книгах, представленных в Академию наук (см.: Кулябко Е. С. И. А. Бунин и Академия наук // Русская литература. 1967. No 4. С. 179). Ошибочные сведения о трех пушкинских премиях, полученных Буниным, нередко встречаются, однако, и в критических статьях дореволюционного периода; см., например: Измайлов A. A. И. А. Бунин и H. H. Златовратский: (По телефону из Петербурга) // Русское слово. 1909. No 252. 3 ноября. С. 2; Ауслендер С.А <Рец. на кн.: Бунин И. А. Том шестой: Стихотворения 1907--1909 г. Рассказы. СПб., 1910> // Речь. 1910. No 209 (1447). 2 августа. С. 3; Измайлов A. A. Ранняя осень: (Поэзия и проза И. А. Бунина) // Новое слово. 1910. No 10. С. 32--36.
29 Бунин был избран в почетные академики по разряду изящной словесности 1 ноября 1909 г., одновременно с H. H. Златовратским. Кандидатуру Бунина выдвинули академики H. A. Котляревский, Д. Н. Овсянико-Куликовский и К. К. Арсеньев в апреле 1909 г. (см.: Кулябко Е. С. Указ. соч. С. 174). Сам Бунин писал Клестову в 1912 г., что его кандидатуру предлагал, помимо Котляревского и Овсянико-Куликовского, также А. Ф. Кони (см.: Вопросы литературы. 1969. No 7. С. 185).
В. Н. Бунина писала А. Бабореко 18 ноября 1957 г., что вместе с Буниным избрали тогда не Куприна, а "Златовратского... что очень огорчило Ивана Алексеевича. Ведь по таланту Златовратского нельзя было сравнивать с Куприным, хотя в какие-то годы он имел большой успех" (цит. по: Бабореко. С. 141--142).
Разительный контраст между двумя новыми академиками широко обсуждался и в периодической печати: "У нас два новых литературных академика: Н. Златовратский и И. Бунин. Оба избрания в литературных сферах находят "по заслугам". У Н. Златовратского все в прошлом, в истории литературы, и там глубоко заложены корни, переплетенные с корнями "деревенских устоев". У И. Бунина еще все в будущем и он является самым молодым из академиков. Имя Златовратского давно не появлялось в литературе под каким-либо новым его произведением. Может быть, он и писал за это время, но ничего не опубликовывал. Зашатались "деревенские устои" -- замолк и он и точно отошел от жизни на позицию молчаливого созерцателя. Это молчание Златовратского глубоко по своему содержанию. Изменив себе, он мог бы написать "по-новому", но он этого не сделал, да и не мог сделать, сочетавшись в неразрывной связи с прошлым. Академия оценила глубокое трагическое молчание Златовратского, присоединимся и мы к этой оценке, в корне расходясь с чаяниями автора "Скитальца". Заключительная глава этого произведения озаглавлена так: "конец Русанова". Этот конец Русанова и был, собственно, концом самого Златовратского" (Брусянин В. В. Литературная хроника // Новый журнал для всех. 1910. No 15 (1). Стлб. 140). См. также примеч. 10 к No 6 и предисловие к настоящей публикации.
30 Об увлечении Шиллером свидетельствуют юношеские переводы Бунина с немецкого языка (см.: Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 206--207; ср. также: Бунин И. Письма 1885--1904. С. 40--41). О влиянии Шиллера на себя в молодости Бунин говорил не раз (см.: Бунин И. Собр. соч. Т. 9. С. 259, 526).