-- Д. Н. Мамин-Сибиряк, -- говорит И<ван> А<лексеевич>, -- оригинальный, самобытный талант, чрезвычайно умный, с оттенком скептицизма.
В то же время замечательно нежной души человек.
Встречались мы с ним в редакции "Мира божьего"1, а еще раньше в редакции народнического журнала "Новое слово"2.
Он отличался удивительно красивой внешностью: здоровый, крепкий, так что теперь -- то было не так давно -- мне странно читать, что у него "седая голова на исхудалой шее"3.
Настолько это описание не вяжется с сохранившимся в моей памяти образом покойного.
Крупный талант, не использовавший до конца своих сил, не сказавший своего последнего слова!
ПРИМЕЧАНИЯ
Печатается по: Из воспоминаний // Раннее утро. 1912. No 255 (7859). 4 ноября. С. 4.
Прощальные слова Бунина (также как и Н. Д. Телешова) о Д. Н. Мамине-Сибиряке, скончавшемся 2 ноября 1912 г., напечатаны в день похорон писателя.
Сходную двойственную оценку не до конца реализовавшему свой талант Мамину-Сибиряку Бунин дал уже в ранней рецензии на первую часть очерка Мамина "У теплого моря": "Чувствуется местами, что перед автором в данную минуту не рисовался ярко образ или картина; но г. Мамин-Сибиряк -- личность настолько крупная, что там, где у него не хватит настоящего художественного настроения, он всегда сумеет воспользоваться своим умом и опытностью" ( Чубаров И. <Бунин И. А. > Литературный дневник: <Рец. на: Русское богатство. 1898. No 10> // Южное обозрение. 1898. No 636. 7 ноября. С. 2).