Распространяться о заслугах Художественного театра излишне, так как он давно доказал свое совершенство в области театрального искусства. Что же касается возникших в печати толков о некотором уклонении этого театра от своего первоначального пути1, то я не только не разделяю такого взгляда, но нахожу, что такое заявление слишком смело. Художественный театр никогда не останавливался в своем развитии и все время гигантскими шагами шел вперед, завоевывая все более и более неприступные твердыни, стоявшие на его пути, чего до него никто не делал. Художественники все время находятся в постоянных исканиях, стремясь воплотить задуманное. Большей частью им это удается, и они достигают порой того, что кажется на первый взгляд совершенно недостижимым. Как же они не ищут новых форм, когда постановкой "Гамлета" они совершенно перевернули все понятия, буквально ошеломив нас созданным шедевром искусства2. Говорят также о том, что Художественный театр не ищет новых пьес3, как будто новые пьесы, талантливые или хотя бы стоящие воплощения на сцене, рождаются как блины. На самом деле, мы знаем, что хороших пьес в последнее время было очень мало или совсем не было. Но, помимо всего, забывают, что Художественный театр не может каждый раз давать новую пьесу, ибо тогда он перестал бы быть "Художественным". Все же, поскольку это возможно, он ставит новинки: напр<имер>, "Живой труп"4, "Пер Гюнт"5, или старые пьесы ставит так, как они до сих пор нигде не ставились (Мольер6, Островский7).
Напомню еще, что много талантливых пьес, которые вначале не могли добиться признания публики, все же ставились Художественным театром, и всегда с блестящим успехом. Например, этим театром были поставлены все новые пьесы Чехова, при почти общем недоверии или предвзятом отношении к ним8. В этом одном, по-моему, его громадная заслуга перед искусством. Затем все первые пьесы Горького, возбуждавшие всеобщий интерес, шли там же9. Словом, просмотрев <репертуар>10 Художественного театра11 и пр<оследив>12 этапы его развития, я не могу найти ничего кроме положительного, дающего мне право утверждать, что Художественный театр вполне заслужил свое название художественного и единственного13. Можно, конечно, спорить о некоторых деталях постановки, можно не соглашаться с трактованием той или другой роли, но в целом Художественный театр составляет громадное историческое явление. Пожелаю же, чтобы одесситы почаще могли видеть и наслаждаться работой и игрой художественников, торжеством настоящего искусства.
ПРИМЕЧАНИЯ
Печатается по: Не "прощайте", а "до свидания": (Наша анкета к сегодняшнему последнему спектаклю московского Художественного театра) // Южная мысль. 1913. No 528. 31 мая. С. 2.
Кроме Бунина, на анкету ответили Е. Щепкин, П. Пильский. А. Федоров, С. Юшкевич и присяжный поверенный А. Богомолец.
Ответам участников анкеты было предпослано следующее редакционное вступление: "Великое и значительное всегда поднимает вокруг себя кипение умов и страстей. Не волнует и не интригует лишь будничное и привычное, что изо дня в день повторяется, на чем почиют рутина и тоска, скука и бездарность. И разумеется, московский "Художественный театр" должен был всколыхнуть театральную Одессу. Уж давно она не проявляла такого жгучего интереса к театру, как в эти дни спектаклей "художественников". Нам казалось, что для театра, для подлинного драматического театра, она умерла, отданная на растерзание закройщикам "хорошо сшитых фраков" и кинозрелищам. Но приехал театр-художник, вдохновенный искатель преображенной красоты -- и все вокруг него ожило и засветилось праздничными огнями. Не спорим, не всех обратил он в свою веру и не все сразу прониклись величавостью и красотой его искусства. Одни были подготовлены, чтобы принять его восторженно; другие -- чтобы признать его с оговорками. Но огромное большинство с каждым спектаклем все более вовлекалось в крут красных чаровании этого театра, пленялось его фантазией и достижениями, влюблялось в его актеров и режиссеров, словом, почувствовало и оценило всю силу его и все величие его созданий. Что "художественники" покорили Одессу -- это надо признать. Но, покорив ее, они в то же время заставили ее разобраться в той массе новых и захватывающих впечатлений, какую они оставили нам рядом выдающихся постановок".
Ср. также предисловие к настоящей публикации, примеч. 2 на с. 440.
1 См., например: Юрьев М. О Художественном театре // Рампа и жизнь. 1911. No 16. 17 апреля. С. 3--4; No 17. 24 апреля. С. 3.
Наиболее последовательно эта точка зрения была высказана позднее С. Мамонтовым в лекции по поводу постановки "Мысли" Л. Андреева Художественным театром: "Ведь театр Немировича и Станиславского бесспорно сыграл громадную, решающую роль в истории русской сцены. Он уловил и облек в плоть и кровь неуловимые полутона чеховской поэзии. В трилогии Алексея Толстого он смело отверг общепринятый боярский трафарет -- внес новое толкование и вдохнул живую душу в наших тяжеловесных предков, одетых в парчовые ферязи и шитые мурмолки. С творческим провидением он перенес к нам живые души героев скандинавского великана Ибсена.
При создании всех этих постановок работники театра еще горели священным огнем, еще стремились вложить в пьесу свою индивидуальную творческую окраску, еще не умели учитывать с холодным рассудком, что и на 169-м представлении той же вещи верно заученная интонация произведет на загипнотизированную толпу достодолжное действие.