-- Я развивал и умножал в себе знание больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое постигло много мудрости и знания. Когда же я обратил сердце свое на то, что бы познать мудрость и познать глупость и безумие: то узнал, что и это затеи праздные. Потому что при многой мудрости много раздражительности, и кто умножает познания, умножает скорбь.
-- Сказал я в сердце своем: насладись добром; но и это суета.
Сколько лет "наслаждался" Толстой "добром", чтобы в конце концов ("в третьем фазисе" своем) отречься и от него!
-- Предпринял я великие дела; построил себе домы, насадил себе виноградники... Приобрел себе слуг, и домочадцы были у меня... Собрал себе серебра, и золота, и драгоценностей от царей и областей... И вот, все суета и затеи праздные, и нет от них выгоды под солнцем... И меня постигнет та же участь, что и невежду... Увы, умирает мудрый наравне с невеждой... И возненавидел я жизнь, потому что противны мне дела , совершающиеся под солнцем . .. И возненавидел я весь труд мой, что трудился я под солнцем . ..
-- И видел я всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот, слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и от руки угнетающих их -- насилие, а утешителя у них нет. И почел я м ертвых, которые давно умерли, счастлив е е живых...
Только ли из-за угнетений почел он мертвых счастливее живых? И угнетенные и угнетатели -- одинаковая суета сует; все -- затеи праздные перед тем, что ждет и тех и других в тот час, "когда задрожат стерегущие дом, и высоты станут страшны, и не на дороге будут ужасы... когда отходит человек в вечный дом свой и тянутся по улице плачущие..."
Из множества легенд о Толстом, и до сих пор еще существует еще и та, будто он был чуть не невежда по своему образованию. Повторяю, почти все легенды о нем создавались прежде всего по его собственной вине -- на основании его резких, крайних самооценок. Так было и тут: он сам пустил слух о своем невежестве: "Я почти невежда, то, что я знаю, тому я выучился кое-как, сам, урывками, без связи, без толку и то так мало." И кто из писавших о нем опровергал его мнимое невежество? Никого не могу вспомнить, кроме Алданова, который совершенно справедливо говорит (в своей книге "Загадка Толстого"):
-- Толстой был одним из наиболее разносторонне ученых людей нашего ремени... В своем главном "ремесле", в литературе, он знал все --- древнее, новое, новейшее. Он владел множеством культурных языков, вплоть до греческого и еврейского. Он в разное время жизни интересовался со всей своей способностью страстного увлечения то философией, то естествознанием, то богословием, то теорией искусства, то педагогическими науками. То он, по его собственным словам, "с утра до ночи" занят изучением греческих классиков в подлиннике, то увлекается астрономией, то пристает ко всем своим посетителям с каким-нибудь доказательством Пифагоровой теоремы... Люди, видевшие в библиотеке в Ясной Поляне те 14 тысяч томов, которые без конца испещрены пометками Толстого, знают его "невежество"! Только его универсально-анархический ум так же мало признавал суверенитет науки, как и суверенитет государства...
Алданов тут прибавляет: "Сам Чехов, наверно, не прочитавший одной десятой книг, известных Толстому, прохаживался на счет его невежества." Алданов прав, -- "прохаживался". На Чехова Толстой имел огромное влияние и не только как художник. Чехов не раз говорил мне в ту зиму, которую больной Толстой проводил в Крыму:
-- Вот умрет Толстой, все к чорту пойдет!