-- Хорошо думал о бе з ум и и лич н ой жи з ни -- не только личной жиз ни своей, но и жи з ни обще и й, временной.
-- Что такое я? Отчего я?
-- Пора проснуться, то есть умереть.
-- Вещество и пространство, время и движен и е отд и ляют меня и всякое живое существо от Всего Бога.
-- Все меньше понимаю мир вещественный и, напротив, все больше и больше сознаю то, чего нель з я понимать, а можно только соз навать.
-- "Но как же род человеческий?" Не знаю. Знаю только, что закон совокупления не обязателен человеку.
-- Подняться на точку, с которой видишь себя. Все в этом.
-- Мой дух живет и будет продолжать жить. "Но это уже не твой будет дух", говорят на это. То то и хорошо, что к этому тому, что останется жить после меня, не будет примешана личность, отвечаю я. Личность есть то, что мешает слиянию моей души со Всем.
-- Тело? Зачем тело? Зачем пространство, время, причинность?
Он бежал "куда-нибудь" и не мог не знать, что, по его годам и слабостям телесным, при тех обмороках, в которые он впадал дома при малейшем переутомлении, ждала его на пути только смерть. "Но это-то и хорошо". Лишь бы не умереть, как умирает человек этого мира, а умереть как зверь, -- по древнейшему закону природы: в той священной тайне, в которой умирает "где-то" всякий свободный зверь, всякая свободная птица, ибо никогда не находит человек ни свободного зверя, ни свободной птицы мертвыми ни в городе, ни в деревне, ни даже в чистом поле. И, умирая, в бреду, несвязно внешне, но совершенно точно внутренно, он сказал (в полном соответствии со всем тем, что цитировано выше) чисто индусские слова: