Вступит. статья И. Белобровцевой.
Публик. И. Белобровцевой и Ричарда Дэвиса.
Настоящая публикация, охватывая период заочного знакомства И. А. Бунина с Леонидом Федоровичем Зуровым (1902--1971) -- переписка начинается после присылки Зуровым своей первой книги "Кадет" и обрывается за три недели до его приезда в Грасс по приглашению Бунина, -- представляет собой первую часть корпуса письменных свидетельств их отношений {Частично переписка Бунина с Зуровым была опубликована М. Э. Грин в "Новом журнале" (1971. No 105. С. 225--231).}.
В исследовательских трудах, справочниках и энциклопедиях, касающихся литературы русского зарубежья, роль Зурова в жизни Бунина освещается зачастую предвзято и некомпетентно {Так Зуров часто называется "другом и секретарем Бунина" (см., например: Письма В. Ходасевича к Н. Берберовой / Публ. Д. Бетеа // Минувшее. Вып. 5. 1988. С. 255), хотя первое определение удивило бы обоих, а второе неверно по сути.}. Возможно, это отчасти вызвано его ролью наследника богатейшего архива семьи Буниных, который отошел к нему по завещанию В. Н. Буниной. Этот факт представляется как некая случайность: "После ее <В. Н. Буниной> кончины все бумаги и дневники Буниных попали к Зурову" {Новое о Буниных / Публ. Н. Винокур // Минувшее. Вып. 8. 1989. С. 290 (курсив здесь и далее мой).}. Более того, из публикации в публикацию и из работы в работу кочует непонятного происхождения утверждение о продаже Зуровым бунинского архива {Ср.: "Впоследствии он <Зуров> продал дневники проф. Эдинбургского ун-та Милице Грин" (там же); или: "Архив Буниных был продан Зуровым за ничтожную сумму Милице Грин, профессору Эдинбургского университета" (Голубева Л. И. А. Бунин и Л. Ф. Зуров. История отношений // Вопросы литературы. 1998. No 4. С. 372).}, не имеющее ничего общего с реальностью: архивы Буниных и самого Зурова, согласно его завещанию, унаследовала преподаватель Эдинбургского университета Милица Эдуардовна Грин (1912--1998). В 1980-х -- начале 1990-х гг. она партиями передала архивы Лидскому университету в Великобритании {См.: Heywood Anthony J. Catalogue of the I.A. Bunin, V.N. Bunina, L.F. Zurov and E.M. Lopatina Collections / Edited by Richard D. Davies with the Assistance of Daniel Riniker. Leeds: Leeds University Press, 2000. P.XXVIII.}. Пестрят неточностями и имеющиеся на сегодняшний день биографии Зурова, в которых исследователи и журналисты спешат отметить прежде всего "шоковые" черты -- взрывчатый характер и душевную болезнь.
Отлично знавшая Зурова М. Грин пыталась восстановить подлинный облик Зурова и суть их взаимоотношений с Буниным {В этом стремлении ее поддерживал и знакомец Зурова с середины 1930-х гг. преподаватель Кембриджского университета Н. Е. Андреев, выступавший против нападок на Зурова в книге А. Бахраха "Бунин в халате. По памяти, по записям" (1979) в своих статьях "По касательной" (Новое русское слово. 1979. 4 ноября. No 25031. С. 2; 1980. 24 февраля. No 25127. С. 2) и ""Бунин в халате" Александра Бахраха" (Русская мысль. 1979. 15 ноября. No 3282. С. 6), а также в некрологах о Зурове (Новый журнал. 1971. No 105. С. 274--276 (в том же номере журнала опубликована его статья о переизданной книге Зурова ""Отчина" и ее автор". С. 139--147); Русская мысль. 1971. 7 октября. No 2863. С. 8; Новое русское слово. 1971. 10 октября. No 22398. С. 5).}. В ее архиве сохранился черновик письма в редакции газет и журналов, в начале которого излагается повод, вынудивший ее взяться за перо: "В последнее время в печати неоднократно появляются выдержки из писем И. А. Б. различным корреспондентам с яростными нападками на Л. Ф. З.". Объяснив напряженность в их отношениях сложной обстановкой в доме Буниных, материальными тяготами и общеизвестной несдержанностью Бунина, М. Грин дает лаконичную и убедительную характеристику Зурова, поддержанную всей его жизнью: "Человек он был нелегкий, но благородный, предан был Буниным абсолютно". К сожалению, обращение не было дописано, черновик обрывается на красноречивой фразе: "И все же не только Вера Николаевна, но и сам Иван Алексеевич сознавали, что Зуров единственный из их непосредственного окружения верный..." {РАЛ. MS.1065/1531.}
Творчество Зурова, в свое время вызвавшее более чем сочувственные оценки таких тонких ценителей литературы и критиков старшего поколения, как Г. Адамович, Ю. Айхенвальд, М. Алданов, А. Амфитеатров, и ровесников Зурова В. Варшавского, Ю. Терапиано, Ю. Фельзена и др., изучено пока что явно недостаточно. Подзаголовок единственного посвященного ему литературоведческого труда, докторской диссертации американского исследователя Либора Брома {Brom Libor. Leonid Zurov. Ivan Bunin's Protégés. Vol. 1. Fresno, California, 1973. Написана на основе бесед с Зуровым.}, "Малым писателям-эмигрантам -- забытым героям русской литературы", справедлив и в отношении его собственной работы, до сих пор не известной русскому литературоведению. Между тем настало время для взвешенного и беспристрастного изучения, на основе богатого архивного фонда, жизни, творчества и места Зурова в истории русской литературы и культуры XX в.
Многое в облике и творчестве Леонида Федоровича Зурова, уроженца г. Остров Псковской губернии, напрямую объяснимо событиями его детства и ранней юности. Пятилетним мальчиком он остался без матери, а очень скоро и без воспитывавшей его после материнской смерти бабушки (обе покончили жизнь самоубийством). Из 5-го класса реального училища, 16-летним подростком попал на Гражданскую войну, в Островский стрелковый полк Северо-Западной армии. Испытав в ее составе обнадеживающие победы и сокрушительные поражения, будучи дважды ранен {6 сентября 1922 г. Особый комитет по делам русских эмигрантов Латвии выдал Зурову справку, подтверждающую это обстоятельство: "Особый комитет настоящим удостоверяет, что предъявитель сего есть действительно русский эмигрант Леонид Зуров, 20 лет и что он во время нахождения в добровольческой армии ген. Юденича был два раза ранен в левую руку и правое предплечье" (РАЛ. MS.1068/ 1605).}, Зуров (одновременно со своим отцом, также добровольно служившим в Северо-Западной армии) оказался на территории Эстонии, где армия была разоружена. Эпидемия тифа унесла жизнь его отца, уполномоченного Красного Креста, не миновала болезнь и самого Зурова (он болел тифом дважды). Из эстонской его жизни достоверно известно только то, что весной--летом 1920 г. он служил санитаром в 5-м Русском госпитале Таллина {См. справки и удостоверения от 21 и 22 мая 1920 г., а также от 1 июня 1920 г. (РАЛ. MS. 1068/1600-1602).}. Оправившись после болезни, он переехал в Ригу, завершил школьное образование и даже поступил в Пражский политехникум, однако слабое здоровье вынудило его вернуться в Латвию.
Зуров разделил судьбу многих молодых эмигрантов: работал где приходилось (маляром, чернорабочим городской управы на понтонном мосту, рабочим на кинематографической фабрике), был членом Общества русского студенчества в Латвии, участвовал в издании рукописного студенческого альманаха "На рубеже" (1922) {РАЛ. MS. 1068/5.}. Под именем Зурова в альманахе помещены краткое вступление с призывом помнить о "милой святой Родине", рассказ "Вечерний звон" и стихотворение "Павшим". В нем-то, наивном и художественно незначительном, отражается проблема, по-видимому, мучительно переживаемая Зуровым в эти годы, -- тела павших в Гражданскую войну русских воинов не были как следует захоронены, на месте некоторых могил предполагалось построить дачи. Зуров делает доклад об этом на общем собрании Общества русского студенчества, и собрание берет на себя задачу по перенесению праха павших русских воинов в братскую могилу. С 1925 г. в рижской газете "Слово" появляются его статьи, посвященные главным образом памяти погибших воинов {См., например: "Говор могил. На Покровском кладбище" (Слово. 1925. 28 декабря. No 38) и "Могилы, которые необходимо перенести на Братское кладбище" (Слово. 1926. 16 июля. No 208).}, Гражданской войне {"Этап в Нарве" (Слово. 1926. 21 ноября. No 336), "Плевок" (Слово. 1926. 19 декабря. No 364; позже вошел в книгу "Кадет"); "Напоминание. (1918-1928)" (Слово. 1928. 2 сентября. No 967); "Герой" (Слово. 1929. 6 января. No 1015).} и быту русских деревень Латвии. Сотрудничает Зуров и в журнале "Перезвоны", где некоторое время исполняет обязанности секретаря и инкассатора (т.е. собирает деньги с подписчиков по русским деревням), служит секретарем в иллюстрированном "Новом журнале".
Воспринимая участие в Гражданской войне как наиболее важное событие своей жизни, Зуров ставит перед собой задачу стать летописцем Северо-Западной армии. Он собирает воспоминания воинов, их документы, ведет свои мемуарные записи {Об этом свидетельствует, например, его письмо к М. Грин от 31 января 1957 г.: "Я Вам писал, что мы с Верой Николаевной (в прошлом году) были в гостях у князя Урусова! Там я познакомился с полков<ником> Исаевым. Он мне кое-что рассказал (необходимое для повести). Я проверял себя. Так ли, правильно ли я написал жизнь офицера. Недавно полковника Исаева похоронили" (РАЛ. MS. 1068/2656).
24 сентября 1961 г. М. Грин в Эдинбурге записывает с его слов содержание архива: "Среди исторических материалов -- 1918 г. -- то, что записал после бесед с однополчанами, участниками Северо-Западной армии. Там 2-3 тетради: Темлицкий полк, Даниловский отряд (рассказ полковника Алексея Даниловича Данилова о наступлении на Петербург).