И. Бунин.
Из Орла опять напишу.
Статья об Успенском приложена9.
24. Ю. А. БУНИНУ
22 июля 1890. Орел
22 июля.
Милый и дорогой Юринька!
Исполняю твое условие, -- пишу сию минуту же по получении письма. Оно меня ужасно обрадовало, -- я думал, что ты не ответишь так мило -- скоро. Ты пишешь, что ты рад, получая мои письма; я, брат, вдесятеро более рад. За последнее время я как-то особенно чувствую тяжесть от того, что не вижу тебя. Я не то что понял, -- почувствовал, что никто в мире не может быть для меня таким милым, дорогим другом и братом. Поверь, голубчик Юринька, что все, что я говорю, -- искренно, даже больше, -- не могу выразить, до чего я люблю и уважаю тебя! Сейчас я в Орле. Приехал с двумя барышнями (елецкими) с некой Елен<ой> Ник<олаевной> Токаревой1 и девицей Пащенко. Я уже писал тебе про этих Пащенко; девица мне очень нравится. Умная, красивая и славная. Только ты не подумай, что я стал Дон Жуаном и "влюблен" уже в нее. Напротив, -- я, брат, стал очень равнодушен ко всему этому. С Н<астей>2 все кончено. Да и слава Богу, что кончилась эта позорная история. Ни я, ни она не оттолкнули, так сказать, определенно друг друга, -- так как-то разъехалось. Больше, разумеется, она. Я все-таки любил ее, т.е. привязан был, если хочешь -- любил свою любовь. Осталось какое-то грустное утомление. Ну да что об этом толковать. "Что прошло -- того не будет". Впрочем, ты не подумай, что я стал вообще вял к поэзии, к красоте в любви и природе. Нет, я все такой же. В настоящее время все читаю Полонского и очень часто испытываю ощущение, которое характеризовал Фофанов:
"Он мрачен, он угрюм, душа его полна
Каких-то смутных слов и ноющей печали