Приезжай же по возможности. Может быть, хоть к июлю приедешь?
Посылаю тебе статейку о Шамане6. Это оттиск из "Орловск<ого> вестника".
23. Ю. А. БУНИНУ
Середина июля 1890. Елец <?>
Милый и дорогой мой Юринька!
Твое письмо и обрадовало и страшно насмешило меня: я хохотал, как бешеный, читая то место, где ты пишешь про Николаевых и в особенности про участь стихотв<орения>, погибшего "в недрах" нужника. Это просто, черт знает, как здорово. Потом ты пишешь про мою неаккуратность, -- это меня немного удивило; удивило только потому, что "в чужой ... соломинку ты видишь" (помнишь Фед<ора> Алексеевича?), а сам так же неаккуратен: отчего же ты ни строчки не написал про брошюрку, которая была вложена в моем письме, "Шаман и Мотька"1? Напиши, голубчик. Заниматься непременно буду. Скука там страшная. Только и развлекаюсь, что частыми поездками в Орел. Лизу никогда не вижу, а теперь и не стараюсь, -- она ведь в деревне. Впрочем, может быть, приехала уже, так что телеграфируй ей, -- я буду в Орле около 20-го2. С редакцией я сошелся тесно. Они, правда, и не особенно отличные, но и вовсе не "ужасные" люди. Деньжонок все-таки приходится порядочно: строчу корреспонденции для "Литературы и печати"3 и т.д. Выходит с фельетонами4 рублей 20 в месяц. У меня теперь даже своя лошадь. Приезжай, ради Бога, -- страсть как хочется повидать тебя.
В Ельце у меня завелись знакомства. Очень часто бываю у некоего Пащенко5, -- доктора; семья у него в высшей степени милая и интеллигентная; в особенности дочь6! Пащенко когда-то держал в Харькове оперу, жена его была актриса7, как говорят, недурная.
Новостей особенных нету. Евгений уже написал с Н<иколаем> Ф<едоровичем> запродажную8. В октябре все будет кончено.
Приезжай же, ради Бога. Пиши почаще.
Глубоко любящий тебя