Над пучиною шуми-и-ит!7
Пение в поединке тоже было говенное, но мотив арии Ленского мне очень понравился.
-- -- --
Евгений писал тебе, что ред<акция> "Орл<овского> вестн<ика>" покупает у меня стихи8, дают 500 руб. (клянусь Богом!), но с тем, чтобы они печатать могли сколько угодно изданий и чтобы стихотв<орений> было штук 150. Я на это не соглашаюсь; они предлагают еще условие: 100 руб. за одно издание, издать только в 500 экземплярах. Как думаешь, согласиться? Напиши, ради Бога, об этом поскорее. Издадут, говоря, превосходно и на обложке будет сказано, что "ограниченное число экземпляров".
-- -- --
Теперь о наших новостях. Их почти нет, кроме, разве, того, что роман нашей кузины9, кажется, уже кончился: ее любовник (Штейман) купил себе имение и заглядывает к ней редко; видно, надоела. Потом, -- ты представить себе не можешь, что у них за отношения. Он теперь, когда приезжает, на всяком шагу придирается и при всех прямо ругает ее: "Что ерунду несете, что за бабье глупое любопытство, убирайтесь от меня подальше" и т.д. Вот приедешь, сам увидишь, если не веришь. Она только смущенно, б<...> улыбается...
Николаевы -- это арендаторы Козаковского в Глотовом имении. Отец -- жид выкрест, старик, хрипучий, худой, необыкновенно притворно радушный; сын -- поэт, рыжий, хромой, худой, как щепка, из III класса гимназии. Думает о себе черт знает что и, кажется, занимается онанизмом. Да, кстати, об онанизме: Николай Осипович10 теперь у нас живет.
Николаев этот со всеми в Глотовой перессорился и теперь нигде не бывает.
Надеюсь все-таки, что ты непременно приедешь в августе. Тогда посмотришь всех сам.
Евгений после продажи не знает, что будет делать. Будет, наверно, искать имение побольше.