Прощай пока, мой дорогой и милый Юринька.
Горячо любящий тебя
Ив. Бунин.
Читал мое стих<отворение> в послед<ней> "Книжке Недели"11?
Пиши же скорее, хоть на Измалково, на Григория Андреевича.
25. Ю. А. БУНИНУ
27 июля 1890. Орел
Милый и дорогой Юринька! Я до сих пор еще в Орле. Занимаюсь в редакции (я, знаешь ведь, по-мальчишески люблю эту обстановку), хожу в летний сад и даже... как ты думаешь, на что решился? -- Драму пишу1!.. Попытка не пытка... Ты сам часто это говоришь. Может выйдет и жалкая штука, -- да если мне хочется писать?.. Кончу, должно быть, в середине августа и пришлю тебе, если ты уже будешь настолько груб, что сам не вырвешься в Озерки. Ты писал в прошлом письме, что желал бы видеть все мои фельетоны в "Орлов<ском> вестн<ике>". Думаю, что все тебе будет неинтересно. Так, напр., в конце июня было три моих фельетона, -- перевод еврейской повести "Кляча"2 (т.е. переводил, разумеется, не я, а жид -- резчик печатей, а я переписал его перевод своими словами). Предисловие к этой "Кляче", впрочем, посылаю... Или, например, тоже недавно был мой фельетон "Театр гр. Каменского в Орле"3 -- опять-таки статья, составленная на основании каких-то мемуаров Шестакова в "Деле" за 73 год4. Главным же образом строчу "Литературу и печать"5, -- заметки говенные и маленькие, а за месяц все-таки набирается денег до 15, а иногда с фельетоном 20 рублей. Две копейки за строку. Впрочем, за последнее время стал писать меньше: надоело, опошлишься. Да и ты вряд ли рад, как ты пишешь, что я строчу все это. Я, брат, помню твой совет не поддаваться "писательскому зуду"...
Почему-то (должно быть потому, что в Харькове, бывало, об этом говорили и ругали меня) вспомнил сейчас о "Телячьей шапке и козьей шубе". Вспомнил с искренней грустью, как обо всем прошлом, и с любовью. Напиши, ради Бога, как-нибудь его адрес. Знаю, что в Ригу, а дальше ничего.
Кстати, о адресах. Получил ли ты еще мое прошлое письмо6, посланное мною из Орла. Со мною опять нет твоего адреса, а я, словно малофейку трясу, -- не забываю его.