-- Уж не знаю, какой это ключ на столе был. Там не могло быть. В другой раз ты, пожалуйста, не смей без меня по шкапам...
-- Ну извини, -- говорю, и берусь за картуз.
-- То-то извини!
Ну уж тут я не выдержал.
-- Да что же ты, наконец, хотел сказать этим, -- заорал я на весь дом, -- а? Что ты, чем это меня называешь при всех? Да я тебе, стерве, горло перерву! Молчать, мужлан проклятый.
Все вскочили, схватили меня.
-- Какие я ключи подбираю, дура проклятая, -- ору я, -- ведь за это тебе башку разломаю!..
Каково? Насилу, брат, унялся. Сейчас же, разумеется, ушел к Гр<игорию> А<ндреевичу>. Через полчаса поехал Штейман и позвал меня к себе. Он, к моему удивлению, не разозлился. Она уже надоела ему, эта б<...> поганая. Да, брат, б<...>; теперь все уже "наголо" говорят.
Ну да ну ее к черту. Злоба берет. Вот, брат, какие истории.
Больше новенького ничего. Все, слава Богу, живы и здоровы.