После Ельца я шлялся целый день за городом и страшно простудился. Теперь у меня болит грудь, кашель -- Л<изу>, следоват<ельно>, видеть не могу.
Пиши на Елец. С редакцией разошелся, когда уже было написано это письмо. Вышла громадная ссора из-за моих заметок о "Моск<овских> ведом<остях>"4. Они страшно боятся цензуры. Б<орис> П<етрович> в конце концов сказал, что он даст мне в "рыло". Он бешеный, прямо-таки больной, но я не мог снесть -- уехал. Еду домой!
56. В. В. ПАЩЕНКО
4 апреля 1891 Елец
Зачем ты упрекаешь меня, драгоценная моя! Мог ли иначе поступать, могу ли я рассуждать, я делал все почти бессознательно. Ведь ты же знаешь меня... Мог ли я "<нрзб> -- батюшкой" ждать поезда до другого дня? Все это пустяки, на которые, Богом клянусь, не обращаю внимания! Голубеночек мой! Лена1 торопит, а хотелось бы побольше написать. И глазочки, и ручки, и ножки целую тебе, ненаглядная моя, за твое письмецо. Только как же это ты не будешь мне писать? Я завтра уеду с соседом, которого встретил, а в субботу непременно приеду2. <Дома быть?> придется очень недолго, значит, -- а все-таки я буду ужасно бояться. Если ты сама такая, так я Лену попрошу написать послезавтра об твоем здоровье. Послезавтра же я получу (если она напишет и отправит утром) на Становой3. Рассказывала тебе Лена, как я сидел в "чижовке"4? Вот история-то!
Привезу тебе Писарева и еще кое-что. Первые дни после приезда домой я запоем писал, а потом твое 1-ое апреля здорово меня пристукнуло, хотя я и надеялся, что это шутка. А вдруг, думаю, это только совпадение? Все пройдет, пустяки. Я люблю тебя бесконечно, ты моя бесценная, хорошая, умная девочка! Деточка! ей-богу, у меня все сердце -- твое!.. Прощай пока.
Да... Тетка Роза5 торопит меня <с> ответом, согласен ли я получить место в статистике. Не пишет она тебе, знаешь ли, что Мещеринов ушел из библиотеки?
57. Ю. А. БУНИНУ
4, 9 апреля 1891. Елец.
Елец, 4 апреля.