на дворе дождь, в доме --
насморк, во всем ми-
ре -- поздний вечер
и сон счастливых
супругов, собак и
сторожей...
Comment vous porter-vous, --
madame? {Как вы поживаете, мадам? (фр.)}
Задавши такой вопрос, я сейчас же, почти моментально, сообразил, что все равно Вы, madame, не имеете возможности ответить мне на него через две минуты... даже более: горький опыт научил меня терпению и -- увы! madame, я теперь не ребенок и привык помнить, что на такие вопросы ответы получаются иногда не через две минуты, а через две недели, а иногда и совсем не получаются. Что делать, madame? Терпение -- наш долг, наш, можно сказать, христианский долг!.. Да, так вот сообразивши это, я решил в ожидании Вашего ответа, ответить Вам без вопроса, начать свое письмо с изложения моей жизни. Вы, конечно, интересуетесь? А если не интересуетесь, то все-таки это ничего: письма принято начинать словами: "Я, слава Богу, жив и здоров" и т.д. (Ах, как было бы хорошо, если бы письма с такими началами всегда имели такой скорый и милый конец, как "и т.д." Ей-богу!)...
Ну-с, так я, слава Богу, жив, но нездоров. Конечно, это не значит, что я шагаю по Полтаве как гальванизированный труп, и что все собаки на меня брешут в благородном негодовании, но все-таки... я нездоров, madame! И будь я сейчас в Орле, и сиди около меня Варя, я бы слег в постель и стонал бы так жалобно, как самый молодой и сентиментальный поросенок... Ах, madame, вы, дитя, обломок льдины Белого моря, понятия не имеете, что такое благословенный юг! Снегу нету уже полтора месяца, выпадают иногда чудные вечера, музыка дивно гремит в Круглом саду1, но лица музыкантов сини, как котел, от ветра -- и в общем, черт знает что! Носовые платки исчезают один за другим под кроватью в корзинах с грязным бельем (какие противоположности в мире, madame -- гря-зное бе-лье!), а я простуживаюсь самым аккуратным образом буквально 7 раз в неделю!