Варюшечка!
Мне страшно жаль, что наша ясная, хорошая поездка кончилась таким образом1. Я не хочу этого -- забудь все, как и я забыл. Только, ради Бога, не говори со мною так в другой раз -- мне очень горько и обидно -- если любишь. Прости и меня за резкость!
Целую твои лапочки крепко-крепко. Заходи в редакцию, если не пошла в Управление. А нет -- так я забегу часов в 6 или 7.
Весь твой И. Бунин.
К Вырубову решительно не могу: надо купить штиблеты -- у меня опорки!
146. Ю. А. БУНИНУ
14 мая 1892. Орел
Орел, 14 мая 1892 г.
Милый, незаменимый мой, дорогой мой Юричка! Эх, и тяжело же мне! Все, что прежде тревожило в неопределенной форме, напряглось теперь сильно. Верить ли во что-нибудь, и в кого-нибудь, ждать ли чего и<ли> нет -- опустить голову в покорной, мертвой тоске -- не знаю!..
Был я сегодня в Ельце, у Пащенко. Позвонил с парадного (Варя тоже приехала со мной -- специально поехали), и отворил мне сам Пащенко1, пригласил в кабинет. За запертыми дверями шел крик -- то спорила Варя с матерью, -- а у нас пошел разговор... какой -- не умею даже передать. Сказал он мне, что найдешь в каждом говенном романе Назарьевой2, в котором какой-нибудь незаконный сын влюблен в дочь богатейшего купца или графа и граф узнал все... "Граф ходил большими шагами по кабинету"... Да, "граф" ходил по кабинету и говорил, что я Варваре Влад. "не пара", что я "головой ниже ее по уму, образованию", что у меня отец нищий, что я "бродяга" (буквально передаю), что как я смел иметь наглость, дерзость дать волю своему чувству... "И дура же этот граф, е<...> его мать!" -- думал я, сидя на стуле... Ну разговор кончился тем, что он подал мне руку: "До свидания! Все, что от меня зависит, сделаю для того, чтобы расстроить этот брак". Я вышел и ушел и уехал в Орел... Мне нужно было вернуться сегодня {Далее зачеркнуто: в Орел.}. Варя, пользуясь двумя праздниками3, поехала к Воргуниным4. Видел я ее на вокзале. Поехала с ним, с отцом...