Ну а главное вот что: Старицкий2 спросил Варю, не посоветует ли она ему кого-нибудь, кто бы взялся у него составлять своды постановлений уездной управы, а Касабутский говорит, что он этим хотел предложить это дело или ей, или мне. Как думаешь -- браться ли ей? Работы на 3 года хватит, но ведь я думаю, если нам придется уезжать из Полтавы (а я ни за что не останусь здесь, если ты переедешь в Москву), то можно будет передать другому. А справится -- я думаю, она справится. Ты как думаешь? Лука советует, говорит, что всегда может помочь советом относительно программы и Кулябко, и ты и т.д. Браться? Напиши.
Но самое главное: давай, ради Бога, давай возьмем бедных мамочку и Машу хотя погостить -- понимаешь -- хоть на два месяца. Ведь как это освежит им жизнь. Подумай, ну какое они дадут нам стеснение? А деньги -- вот, вероятно, на днях пришлют мне из "Вест<ника> Евр<опы>" за 5 стихотвор<ений> в июльск. книге3. Давай возьмем погостить, ради Бога, давай. Можно билеты достать. Отвечай об этом о_п_р_е_д_е_л_е_н_н_о 4 (sic).
Ну будет. Крепко целую тебя.
И. Бунин.
175. А. И. ИВАНЧИНУ-ПИСАРЕВУ
4 января 1894. Москва
Москва, 4 янв. 94.
Многоуважаемый
Александр Иванович!
Брат передал мне, что очерк мой ("На хуторе")1, который я послал С. Н. Кривенко2 через "Р<усское> б<огатство>" будет напечатан "неизвестно когда". Это "неизвестно когда" очень меня смущает. Ведь очерк послан чуть не полгода тому назад! Поэтому очень прошу Вас, черкните мне, когда приблизительно будет напечатано "На хуторе", а также два очерка, переданные Вам моим братом3. Я не могу претендовать на скорое печатание, но, согласитесь, что я чересчур долго остаюсь в неизвестности. Адрес: Полтава, Губернская земская управа, Ивану Алексеевичу Бунину.