Фамилия наша старинная дворянская. (В словаре Брокгауза о ней вот что написано: "Род Буниных, по сказанию наших родословных книг, происходит от Семена Бунковского, мужа знатного, выехавшего в XV в. к велик<ому> кн<язю> Василию Васильевичу. Правнук его, Александр Лаврентьевич сын Бунин, убит под Казанью. Стольник Кузьма Леонтьевич в 1676 г. пожалован от царей Иоанна и Петра Алексеевичей "за службу и храбрость" на поместья грамотою. Род Б<униных> внесен в VI ч. Двор<янских> род<ов>, а герб их помещен в VII ч. Герб<овника>, No 15")2. Отец мой -- помещик Орловской и Тамбовской губ., участвовал в Крымской кампании; мать урожденная Чубарова, тоже из потомств<енных> дворянок. Родился я 10 октября 1870 г. в Воронеже, куда мои родные переселились на время из деревни для воспитания моих старших братьев; но детство (с 4-летнего возраста) мне пришлось провести в глуши, в одном из небольших родовых поместий (хутор Бутырки, Елецкого у., Орловской губ.). Как я выучился читать, право, не помню, но правильно учиться я начал только тогда, когда ко мне пригласили гувернера, студента Моск<овского> универс<итета> некоего Н. О. Ромашкова, человека странного, вспыльчивого, неуживчивого, но очень талантливого -- и в живописи, и в музыке, и в литературе. Он владел многими языками -- английским, французским, немецк<им> и знал даже восточные, так как воспитывался в Лазаревском институте3, много видел на своем веку, и вероятно, его увлекательные рассказы в зимние вечера, когда метели (Далее зачеркнуто: до крыш.) буквально до верхушек заносили вишенник нашего сада на горе, и то, что первыми моими книгами для чтения были "Английские поэты" (изд. Гербеля)4 и "Одиссея" Гомера, пробудили во мне страсть к стихотворству, плодом чего явилось несколько младенческ<их> виршей. К этому же времени относится мое крайнее увлечение житиями святых, страстные мечты об иноческой жизни, и глубокое душевное потрясение после смерти маленькой сестры5, вызвавшее почти сумасшествие и долгую меланхолию. Десяти лет меня отдали в Елецкую гимназию6, где курса я, к счастью, не докончил по болезни, а вернувшись в 1886 г. зимою в деревню (Озерки, Елецк. у.), готовился на аттестат зрелости с старшим братом7, кандидатом университета, и начал писать систематически. Первое мое стих<отворение> появилось в мае 87 г. в журнале "Родина"8, где потом были и первые мои рассказики из деревенск<ой> жизни9. Летом 88 г. я послал стихи в "Неделю" 10 и никогда не забуду того восторга и радости, с которыми я читал одобрительные письма покойного П. А. Гайдебурова11, отнесшегося ко мне с отеческой заботливостью и сердечностью. Печататься в "Неделе" я начал с сентября 88 г. Потом я принимал близкое участие в делах редакции "Орловского вестника", печатал там рассказы из деревенской жизни, а стихи мои стали появляться в "Сев<ерном> вестнике", "Наблюдателе", "Вестнике Европы", "Мире Божьем" и в иллюстрирован<ных> журналах12. Первая книжка моих стихотв<орений> вышла в Орле в 91 г.13 Последние годы, как Вы знаете, проживаю на юге России. Рассказы мои в толстых журналах стали появляться с весны 93 г. ("Деревенский эскиз" -- "Рус<ское> б<огатство>" No 4, 93 г.; "Святая ночь" -- "Мир Божий" No 4, 95 г.; "Кастрюк", "На хуторе", "Неожиданность" -- "Рус<ское> богатство" NoNo 4-6, 95 г.; "На край света" -- "Новое слово", No 1, 95 г. -- все рассказы из деревенской жизни и природы). В конце 94 г. я принимал участие в редактировании "Полтавских ведомостей"14.
Вот и все. Писал я, как видите, немного, но за последнее время начал работать усиленно. И знаю одно, что уж до гроба ничего не буду так любить, как литературу...
Спасибо же Вам, милый брат и друг, что заставили меня вспомнить и о детстве, и о молодости, и о первых надеждах и радостях дорогого дела. Крепко жму Вашу руку.
Весь ваш И. Бунин.
223. А. С. СУВОРИНУ
Середина ноября 1895. Полтава
Многоуважаемый
Алексей Сергеевич!
Вас, вероятно, удивит и заставит улыбнуться мое предложение. Имя мое так мало известно, что Вы, может быть, подумаете: "Вот наивный провинциальной юноша!" Но у меня есть слабая надежда и на другое: м.б., Вы обратите внимание на мое письмо и захотите оказать мне великую услугу, тем более, что для Вас-то исполнить ее очень легко. И вот с этой слабой надеждой я и обращаюсь к Вам с своим предложением, которое, впрочем, более похоже на покорнейшую просьбу: не издадите ли Вы1 -- или книжку моих стихотворений (стр. 125), или книжку моих рассказов (стр. 200), или перевод мой всей (т.е. всех 22-х песен) "Песни о Гайавате" Лонгфелло, часть которой переведена Михаловским2?
Печатаюсь я уже лет 83; стихи мои были в "Неделе", "Сев<ерном> вестн<ике>", "Мире Божьем", "Вестнике Европы" и иллюстр<ированных> изданиях; рассказы -- в "Мире Божьем", "Русском богатстве" и "Новом слове" (под новой редакцией).