Ив. Бунин.
Озерки, 18 октября
88 г.
P.S. Передай мой поклон Марье Константиновне. Получал ли ты деньги за Мишу?
9. Ю. А. БУНИНУ
20 ноября 1888. Елец
Ливен. подворье. 20 ноября 88 г.
Дорогой и милый Юричка! Только сейчас прочел твое письмо и еще больше тебя удивился, кто перехватил твое письмо от 30 октября. Я его и в глаза не видал, так что не знаю до сей поры, получил ли ты мое письмо с 2-мя письмами Гайдебурова1 или они пропали? Пропасть, мне кажется, они не могли, потому что Евгений отправил их заказными и привез мне квитанцию. Между тем, ты, напр., толкуешь про "Родину" так, словно не читал письма Гайдебурова, в котором он советует, "ввиду того, что у меня есть несомненные задатки поэтического творчества, остерегаться от участия в журналах подобного литературного качества, как "Род."". Дело, во всяком случае, вышло путаное, и я очень сожалею, что не видал твоего письма. Если ты писал в нем что-либо интересное, -- напиши, пожалуйста, опять. Мать ужасно беспокоилась из-за тебя, удивлялась твоему (мнимому) молчанию. Пожалуйста, отвечай мне поскорее. Ты, разумеется, поверишь мне, как всегда я бываю рад, получивши твое письмо.
Дела наши еще очень плохи. На днях отец был у Мещериновой, говорит, что она отсрочила на несколько времени, хотя, в сущности, эта отсрочка ничего не значит, потому что Мещеринова в деньгах нуждается и не нынче, так завтра подаст вексель к взысканию, если мы не заплатим ей хотя ста рублей. А тут Бибиковы. И что скверней всего, отец до гадости спокоен. Мы с Евгением придумывали такую вещь: мать соглашается продать ему Болотную и этими деньгами заплатить хотя половину долга Бибиковым, в том, разумеется, случае, если отец отдаст ей Озёрскую дачу и 25 десятин. Я говорил это отцу, он ломается. В крайнем случае он бы, наверно, согласился, и это бы была превосходная штука, так как Озерки тогда уж наверняка остались бы нашими. Но горе в том, что и Захарка ломается: просит с Евгения отсталого 1000 руб. Евгений, разумеется, на это согласиться не может. Таким образом, еще ничего не выяснилось, и я не знаю, что делать... Дело наше, а в частности мое, следовательно, выходит говно. Может быть, Господь даст как-нибудь выпутаться. Про свои научные работы многого сказать не могу: не принимался совсем за алгебру, но повторял арифметику (и, ей-богу, серьезно) и делал задачи (почти все по Малинину2 на все арифметические действия); затем по геометрии повторяю (осталось страниц 30) планиметрию; делал те, которые смог, задачи. Повторил логику, выучил катехизис и древнюю и среднюю историю Илловайского3, начал повторять географию. Хочу приняться посильнее: одному, к тому же, скучно. Бываю каждый день у Евгения (он тебя, конечно, вместе с Настей просит целовать), записался вместе с Григорием Андреевичем и Софьей в библиотеку. Софья, разумеется, ничего не читает, и мы с ним распоряжаемся. Читали в "В<естнике> Е<вропы>" "Мелочи жизни" Н. Щедрина, "О новейших поэтах" статьи Арсеньева4 и кой-что другое. Вообще, выбор в Елецкой библиот<еке> ты знаешь сам какой; сейчас был там, взял (читаем по 1-му разу) "Подчиненность женщины" Милля, "Стихотворения" Клиншеева, "Сев<ерный> вест<ник>" за ноябрь и по ошибке "В<естник> Е<вропы>" за 82-ой год. Там, мне сказала библиотекарша, помещена "Клара Милич", а оказался рассказ (Тургенева тоже) "Отчаянный"5 (я, брат, не слыхал даже, чтобы он написал такой). Завтра переменю и рано уеду в деревушку -- Озерки, как говорит контролер (кстати, -- контролер, было, подвергся на заводе за сквернословие убиению поленом и уехал из Глотова навсегда ). Вообще, читать есть что. Получил всю "Неделю", получаю бесплатно "Орлов<ский> вестн<ик >" (помнишь, я летом послал туда набросок о школах6; на днях я напомнил письмом про это Семеновой7 и, узнав, что он напечатан, написал о бесплатной высылке газеты. Получаю теперь аккуратно. Писал ли я тебе, что Василий Александрович тоже литератор, поместил в "Орлов<ском> вестн<ике>" штуки три корреспонденции8 и тоже получает бесплатно. В Глотовой прогресс: Клим Исаев выписывает "Орлов<ский> вестн<ик>" и на будущий год "Сын отечест<ва>", Лев Ис<аев> -- "Сверчка", "Хлябал" -- охотничий какой-то журнал, Григор<ий> Андр<еевич> -- "Эпоху", Софья хочет "Родник", Пав<ел> Гавр<илович> -- "Родину" и т.д. Только Култышка "не...", -- охотится все. Заговорив про Глотово, сообщу еще кое-что из ее жизни: Варвара Алексеевна уже больше двух недель вышла замуж. Муж (Никифор Макринов) семинар огромного роста, с большим туловищем, к которому очень не идут тонкие ноги и громадные сапоги -- лодками. Лицом все-таки ничего. Но молчалив и неразвит, должно быть, до безобразия. Попросил у Гр<игория> Андр<еевича> что-нибудь почитать. Тот ему Гаршина, думая угодить и обрадовать. И вдруг -- "Нет это мне не надо, мне что-нибудь, а это, небось, скучно!" Мы сейчас притащили ему "Церковь в катакомбах" Домбровского9. Пороху, как ты выражаешься, значит, не выдумает. Когда засмеется, -- грубым, коротким ворчаньем, -- лицо принимает наивно идиотское выражение. Видел я его, впрочем, один раз...
Прощай, мой драгоценный, милый Юричка!