Может любой околоточный.
Да, Россиянин! Твой жребий лукав,
Жить на Руси нужно истово...
Ценятся розно -- поэта рукав
И такой же у пристава! (цит. по: Подъем. 1979. No 5. С. 149).
1 См., например: "На юбилейном банкете "Русских ведомостей" произошел следующий инцидент с академиком И. А. Буниным.
После того как банкет был закрыт, пристав Строев предложил публике немедленно покинуть зал. Сидевший за столиком с женой и еще несколькими лицами И. А. Бунин заявил приставу, что здесь ресторан и они заказали ужин и не успели еще его докончить. Пристав попросил Бунина пойти в контору для удостоверения личности. Бунин, взволнованно жестикулируя, подал приставу свою визитную карточку, сообщил приставу, что он почетный академик И. А. Бунин, и предложил ему обратиться на него с жалобой к августейшему президенту Академии наук. Возможно, что во время этого объяснения И. А. Бунин случайно задел за руку пристава. Пристав же заявил, что Бунин умышленно схватил его за руку, и потому он приглашает его в контору для составления протокола об оскорблении действием его, пристава. Ряд бывших при этой сцене очевидцев, во главе с академиком Овсянико-Куликовским, вызвались быть свидетелями, что никакого оскорбления действием пристава не было и, если Бунин и коснулся его руки, то совершенно непроизвольно.
Сегодня стало известно, что дело Бунина будет передано судебному следователю на предмет привлечения академика к уголовной ответственности за оскорбление действием чина полиции при исполнении им служебных обязанностей. Если следователь найдет достаточно данных для привлечения, то дело будет слушаться в окружном суде с участием присяжных заседателей" (День. 1913. No 272 (360). 8 октября. С. 4).
2 О приставе Строеве см., например, воспоминания Л. Никулина: "В первом ряду сидел знакомый москвичам полицейский пристав Строев, на его мундире красовался университетский значок -- редкостное украшение у полицейского чина. Как-никак человек с университетским образованием, окончивший курс по юридическому факультету, рассчитывал быть адвокатом или, в худшем случае, судейским чиновником, и вдруг -- полицейский пристав. Впрочем, наружность Строев имел обыкновенную полицейскую, с лихо закрученными черными усами; его посылали на открытия съездов, на собрания, где можно было ожидать политических выпадов против правительства, и на публичные литературные вечера" ( Никулин <Ольконицкий> Л.В. Годы нашей жизни: Воспоминания и портреты. М., 1966. С. 116--117). Ср. также: Символ // Речь. 1913. No 275 (2587). 8 октября. С. 2.
3 Строев несколько раз вмешивался в ход чествования газеты: днем на заседании в Литературно-художественном кружке он запретил чтение адреса от Центрального комитета партии прогрессистов и ее парламентской фракции и закрыл заседание. Вечером на банкете в "Славянском базаре" он прервал речь П. Долгорукова, который связался по этому поводу с градоначальником. Запрет на произнесение речей был подтвержден, однако чтение поздравительных телеграмм все же было разрешено. После оглашения телеграммы писателя Д. Айзмана ("Если бы было побольше таких газет, как "Русские ведомости", то не было бы дела Бейлиса"; цит. по: Пятидесятилетний юбилей газеты "Русские ведомости": (1863--1913). М., 1915. С. 72; о деле Бейлиса см. No 21 настоящей публикации) Строев объявил, что он не может допустить дальнейшее чтение телеграмм. Тогда Долгоруков сложил с себя полномочия председателя банкета, а Строев попросил присутствующих разойтись (см.: Русские ведомости. 1913. No 231. 8 октября. С. 3--6).