В "Коммунисте" было написано: "Мы будем в феврале" и йота в йоту, точно пасьянс раскладывают, до февраля осталось десять дней. [...]
Почему мы поверили в добровольцев? Мне кажется, что мы очень прониклись за лето презрением к большевикам, к их неумению, беспомощности во всех областях. Правда, Ян говорил, что если добровольцы сорвутся, то они полетят вниз, как снежный ком. Кондаков тоже выражал сомнение в крепости добровольческой армии, хотя тогда были взяты Курск, Орел сдался. А Саша Койранский настойчиво советовал уезжать из Одессы. [...]
Я уже жалею, что не уехали мы на Дервиле, вместе со Шполянским и другими журналистами. [...] В комнате у нас так холодно, что я сижу в двух платьях и пальто, поверх чулок шерстяные носки, башмаки, гетры и галоши, и все кажется, что ноги стоят во льду. Каково же в Москве, в Петербурге? [...]
20 ян. / 2 февр.
Вчера Болотов предупредил нас, что, может быть, завтра мы можем сесть на пароход "Ксения", где уже сидят семьи штабных. [...]
Странная делегация, состоящая главным образом из родственников делегатов. На одно лицо приходится чуть ли не по 5 родичей в среднем.
На сердце очень тяжело. Итак, мы становимся эмигрантами. И на сколько лет? Рухнули все надежды и надежда увидеться с нашими. Как все повалилось...
21 янв. / 3 фев.
Слух: сегодня ожидается восстание большевиков.
Власть переходит к Микитко. Говорят, это по обоюдному соглашению, чтобы удобнее было эвакуироваться. [...]