Иван Алексеевич не был на похоронах. На следующий день, вместе с Ю. И. Айхенвальдом, отправился в Козлов, Тамбов, Пензу, где им за выступления платили окороками, -- Москва уже начала голодать.
В архиве Ивана Алексеевича я нашла страничку, написанную его рукой.
"Арсений Николаевич Бибиков умер от чахотки (в Москве -- когда? в 23 г.?). (Умер А. Н. Бибиков не в 1923, а в 1927 году, пятидесяти четырех лет от роду. В. М.-В.).
Так исчез из мира, в котором я еще живу, человек, отнявший у меня В. Что сталось с его Ворголом, где в ту далекую летнюю ночь мы встретили с ней любовь?
Вся Россия стала мужицкой -- и кажется мне пустой, печальной, -- ни одной усадьбы! И то, что у нас с ним когда-то была другая Россия, что мы жили в ней и были друзьями первой молодости, -- как теперь кажется, -- счастливы, точно сои какой теперь.
Коля мне писал, что, перед смертью у него, страшно худого, высокого была темная пегая борода, восковое лицо".
И он всё звал всех незадолго до смерти куда-то вместе ехать то заграницу, то на Кавказ. Был, как всегда, ко всем благостен и добр.
После смерти жены он года через три вторично вступил в брак с артисткой Полиной Афанасьевной Полянской.
Варвара Владимировна поступила правильно: такая женщина не должна быть женой творческого человека. Для этого в её натуре не было необходимых черт. Творческий человек сам, прежде всего, живет для своего творчества, и ему нужно устроить жизнь так, чтобы она была приноровлена к его работе.
Трудно, -- и не сразу можно это почувствовать, -- только с годами отдаешь себе отчет, почему тот или другой поступок, и та или другая обстановка необходимы, чтобы писатель, художник, композитор, ученый мог творить.