-- О, пустяки! -- отвечает профессор.-- Прежде всего необходимо изучить солнечные пятна.
-- Пятна? Зачем?
-- А затем, мой друг, чтобы обойтись без них".
Сообщаю этот анекдот потому, что он приведен Иваном Алексеевичем в "Записях" (1 том издания "Петрополис", которого нет больше в продаже). Он много объясняет и во взглядах Бунина на то, что считалось и считается новым...
Посчастливилось увидать ему в этот первый свой приезд в Петербург и Григоровича, который рылся в книгах в магазине Суворина.
"Мои впечатления от петербургских встреч были разнообразны, резки. Какие крайности! От Григоровича и Жемчужникова до Сологуба, например! И то же было в Москве, где я встречал то Гольцева и прочих членов редакции "Русской Мысли", то Златовратского, то декадентов".
В Петербурге он оставался недолго и поехал в Москву.
Встретился с Бальмонтом, который не признавал Тургенева. Вместе поехали к Брюсову, но дома его не застали. В то время Брюсов был еще студентом, жил на Цветном бульваре в доме отца, торговавшего пробками. Оставили записку. На другой день Бальмонт получил письмо от Брюсова, сожаление, что его не было дома. "Очень рад буду видеть вас и Бунина, -- он настоящий поэт, хотя и не символист". Отправились снова. Брюсов поразил Ивана Алексеевича своей высокомерностью. "Говорил, произнося слова с гнусавой четкостью". Иван Алексеевич очень похоже передавал его "лай". Брюсов говорил обо всем, что касалось искусства, крайне революционно. Договорился до того, что предлагал все старые книги сжечь дотла: "Вот как Омар сжег Александрийскую библиотеку!"
Ивана Алексеевича поразило: несмотря на крайность взглядов, аккуратность, -- на всё свои правила, -- он, например, попросил на несколько дней какую-то книгу, а Брюсов отказал.
"-- Он странно сверкнул на меня из своих твердых скул своими раскосыми блестящими, как у птицы, черными глазами, и с чрезвычайной галантностью, но весьма резко отчеканил: "Никогда, никому не даю ни одной из своих книг даже на час!"