"Осенью" ему не понравилось, о чем он и пишет жене в ответ на ее сообщение, что она вслух читала этот рассказ Марье Павловне и художнице Дроздовой и что ей рассказ понравился: "с сильным настроением"... Начали они после этого читать "В цирке" Куприна, но "стало скучно", и она пошла писать письмо мужу. На это Чехов ей возражает: "Осенью" Бунина сделано несвободной рукой, во всяком случае купринское "В цирке" гораздо выше. "В цирке" -- это свободная, наивная, талантливая вещь, притом написана знающим человеком... ну, да Бог с ними! Что это мы о литературе заговорили?" Мнение Чехова об этих рассказах Иван Алексеевич знал, но не знал, по какому поводу оно было высказано...
Из Москвы Иван Алексеевич едет в Петербург, везет новые рассказы, получает в "Мире Божьем" гонорар за "Осенью".
Бывает чуть ли ни ежедневно в гостеприимном доме Давыдовых, проводит время в их огромной зале, где постоянно толпится молодежь: подруги Муси, муж Сони Кульчицкой, молодой ученый Михаил Иванович Ростовцев, умный, талантливый, веселый человек, в будущем мировая знаменитость, сыновья Н. К. Михайловского и другие. Ивану Алексеевичу эта компания была по душе своей живостью, остроумием, ядовитой насмешливостью. Особенно этим отличалась молодая хозяйка, хорошенькая Муся, которая впоследствии, когда мы с нею познакомились и проводили ночи в Лоскутной гостинице, меня уверяла, что ей очень нравился Иван Алексеевич, но он был женат...
Однажды вечером Александра Аркадьевна Давыдова поехала к Михайловскому. Между ними по какому-то поводу возник крупный разговор. Она разволновалась. Ей сделалось дурно, и её привезли в полубессознательном состоянии домой. Все переполошились; послали за врачом. Она пришла в себя и, позвав Мусю, выразила свою предсмертную волю: "выйти замуж за Александра Ивановича Куприна", которого она ставила, как писателя, высоко. Она боялась, что после её смерти журнал захиреет, если во главе не станет авторитетное лицо. Она не надеялась, что Муся одна справится с этим трудным делом. Между тем, если и был спасен журнал, то только Марьей Карловной, которая была умна и деловита. Думаю, что Александр Иванович ничего не дал журналу, кроме имени и своих произведений, -- он в жизни был беспомощным, даже его личными литературными делами ведали его жены.
Александра Аркадьевна больше думала о журнале, чем о счастии дочери, у которой, как и у Куприна, был бешеный характер и которая к Куприну не чувствовала ничего, кроме дружбы. Кажется и Куприн отдавал предпочтение Лёде Елпатьевской, к тому же он уже пил.
После этого предсмертного волеизъявления, Муся выскочила из спальни матери и бросилась к Ивану Алексеевичу, который был у них в этот вечер, с вопросом: "Что ей делать?"
Он отговаривать не стал.
Вскоре после похорон Александры Аркадьевны Муся стала невестой Куприна, а затем они повенчались.
Из Петербурга Бунин опять вернулся в Москву, бывал на "Средах" у Телешовых; обедал у них и запросто, подружился с женой, Еленой Андреевной, которая трогательно относилась к нему, выделив его из всех писателей, даже самых в ту пору знаменитых.
Посещал он и "Литературный Кружок", где Бальмонт его познакомил с Любовью Ивановной Рыбаковой, -- Любочкой, как её все звали, женой известного психиатра и сестрой литератора Георгия Чулкова, одного из создателей "мистического анархизма".