Маша по-детски прыгала, радуясь, что у неё брат-поэт!
После этого он перестал по ночам спать, наблюдая и изучая таинственную ночную жизнь, обходя усадьбу, иногда выходя на большак, и так месяца два засыпал только днем.
Лето было прекрасное, в саду было множество роз. Может быть, по его словам, "самое поэтическое во всей моей молодости". Он писал много стихов. Они с братом стали еще выписывать выходивший в Москве толстый журнал "Русская Мысль".
Выписывали же они все на имя Отто Карловича на Измалково, -- от Бахтеяровых на почту ездили ежедневно, тогда как из Озёрок очень редко.
В это время в "Книжках Недели" появилось объявление о выходе отдельного издания стихов Надсона, имя которого "гремело" по всей России, им зачитывались даже в медвежьих углах сельские учителя, доктора, семинаристы, дети помещиков и сами помещики. Действительно, слава Надсона была всероссийской.
Это объявление взволновало юного поэта, -- он потом признавался, смеясь, что всероссийская слава Надсона его очень окрылила, и он решил "самому добиться подобной славы". Был нетерпелив: сказано-сделано. Прежде всего надо скорее прочесть всю книгу целиком, чтобы понять, чем вызвана такая слава! Значит, нужно отправиться в Елец, в библиотеку, и внимательно прочесть стихи. Но как добраться до города? Кабардинка, как на грех, захромала. Рабочие лошади были заняты, да и их было уже мало. Евгений ни за что не дал бы, -- как все мелкопоместные дворяне, он был жаден на лошадей. Что же делать? Решил итти пешком. Юлий отсоветовал, а мать поддержала, -- она сама в один день с бабами ходила в Задонск на богомолье, а потому ей казались пустяками тридцать верст! Вообще она была сильной и здоровой женщиной до своего заболевания астмой, -- ей ничего не стоило, например, таскать детей из ванны на руках чуть ли не до четырнадцатилетнего возраста, чтобы они не простудились.
Вышел он на заре и без отдыха дошел до Ельца. Сначала шел по холодку большой дороги, а затем стало печь солнце, и от Становой он зашагал уже вдоль шоссе, часам к трем был у цели своего пути. Библиотекарша огорошила его:
-- На Надсона запись. Раньше месяца не дождетесь.
Он чуть ни заплакал, -- путь был не малый!
Стоял, молчал, не зная, что делать?