8 августа он снова приехал к ним и "вместе с её братом и с нею поехали к Анне Николаевне Бибиковой, в имение их, верст за десять от Ельца, на Воргле"... (из того же письма к Юлию Алексеевичу). Как всегда, у Бибиковых были еще гости. "Варварка", как звали девицу Пащенко, царила среди них, -- она умела кружить головы, и в неё было влюбено несколько юношей, в том числе и Арсик Бибиков.
Они прогостили дней шесть. И в эти дни они "встретили любовь", как пишет Иван Алексеевич в одной из своих заметок.
"Я еще никогда так разумно и благородно не любил. Всё мое чувство состоит из поэзии". (Из того же письма к Юлию Алексеевичу.)
Они сговорились уехать в Орёл через некоторое время, и он отправился в Озерки. Евгений стал его уговаривать бросить "всю эту канитель, не губить своей жизни". Но он уже был во власти своего чувства и скоро очутился в Орле.
Там он снял номер в гостинице близ вокзала на Московской улице, а Пащенко поселилась у "тетеньки", то-есть, в редакции, стала брать уроки музыки, вошла в "Кружок любителей сценического искусства", где обсуждались пьесы, которые этот Кружок будет ставить в зимний сезон с благотворительной целью.
Известно, как Иван Алексеевич относился к любительским спектаклям, -- его не могло радовать, что Варвара Владимировна увлекалась ими, но он примирился с этим потому, что это удерживало её в Орле. Сам он не принимал участия в развлечениях, свойственных его возрасту, смотрел на себя, как на взрослого человека, хотя ему еще не было и двадцати лет.
Театры, концерты он посещал в качестве рецензента, благодаря чему Иван Алексеевич познакомился со знаменитым на весь мир Росси, видел, как тот "дрожал" перед выходом на сцену.
Бывал и на малороссийских спектаклях, единственный театр, который его очаровал и своей примитивностью, и талантливостью артистов, особенно восхищала его Заньковецкая, даже вызывала слезы.
2
Новый 1891 год он встретил с большой тревогой, -- этот год был его призывным: он знал, что если его найдут годным, то ему придется отбывать воинскую повинность простым солдатом, целых три года, так как у него не было никаких льгот, -- ведь он даже не кончил четырех классов гимназии. Знал он и свой необузданный характер, когда он мог в гневе натворить такое, за что не поздоровится. Дома тоже волновались, и, по свойству бунинского характера, от отчаяния переходили к надежде: "Могут и забраковать, а если и забреют, то можно устроиться писарем, как Евгений"... Да и сам призывной находился в переменном настроении. Больше всего пугало его то, что придется расстаться на три года со своей возлюбленной, любовь к которой все росла и росла, хотя он и отдавал себе иной раз отчет в том, что её чувство совсем не такое, как его. Минутами он был уверен, что чувство Варвары Владимировны не устоит в течение трех лет разлуки. За эту зиму он убедился, что и литературные вкусы у них разные, что его писание ей часто совсем не по душе: она не любит "описаний природы", предпочитая идеи, людей.