"Орловский Вестник" предложил ему издать книгу стихов. Это была его заветная мечта, о которой он во время своего пребывания в Харькове поведал друзьям, и один из них обрушился на него:
-- Что вы затеваете, ведь вы будете рвать на себе волосы через несколько лет от стыда!
Но наш поэт не внял мудрому голосу, а все силы приложил, чтобы его мечта осуществилась. И как потом всю жизнь, до самой смерти, сокрушался он о своем поступке. Много бы дал, чтобы эта книжка сгинула с лица земли...
"Орловский Вестник" сначала предложил 500 рублей за бесконечное количество экземпляров и требовал не меньше 150 стихотворений в книге. Поэт не согласился на эти условия. И книга была издана: 500 экземпляров за 100 рублей на одно издание.
Первая рецензия были литератора Ивана Ивановича Иванова, который очень раскритиковал книгу. Вторая -- Буренина. Тот в газете "Новое Время" написал: "Еще одна чесночная головка появилась в русской литературе!"
Бунин написал о Николае Успенском, для этого съездил к его тестю, священнику, и матушка дала ему ценный материал об этом несчастном писателе, Иван Алексеевич всегда отзывался о нем, как о писателе-художнике, что он особенно с молодых лет ценил. Он говорил, что и Глеб Успенский высоко ставил талант своего двоюродного брата, особенно его знание языков мещан, крестьян; он погубил себя из-за алкоголя и беспутной жизни, кончившейся самоубийством: зарезался на Кузнецком Мосту в Москве. Статья была напечатана в "Орловском Вестнике" в номере 125 за 1890 год. Переводил и Гайавату.
Его потянуло в Елец. Он только что прочел "Крейцерову сонату", которая в то время ходила по рукам в списках, -- цензура запретила печатание ее. Впечатление было сильное. И, приехав в Озерки, он написал 12 июня 1890 года письмо Льву Николаевичу, прося о свидании: "Ваши мысли слишком поразили меня, высказанные Вами настолько резко, что я не то что не соглашаюсь с Вами, но не могу вместить Ваших мыслей". Юлию Алексеевичу он тоже написал по этому поводу: "Я положительно поражался, сколько правды в ней, да правда-то неприкрашенная; это мне тоже понравилось. Неправда тоже есть. Только это не толстовская, т.е. говорит Позднышев".
И, конечно, ему хотелось поделиться своим впечатлением и с _н_е_й; он уехал в Елец и зачастил к Пащенко.
Её семья состояла из отца, матери, двух братьев и маленькой сестренки. Отец был широких взглядов и не мешал дочери вести себя, как ей вздумается. И влюбленные просиживали в их саду до поздней ночи. Ночевал он на подворье. Наконец, истомившись, они решили на время расстаться, и он уехал в июле домой, но ему было "смертельно жалко и грустно уезжать..." (Из письма к Юлию Алексеевичу от 28 августа 1890 года.)
В начале августа он опять уже был у них, но ненадолго.