с представительной наружностью, он уже одним своим внешним ви, цом производил впечатление. А необыкновенное благородство и достоинство, с которым он держался, заставили относиться к нему с уважением даже тех, кто посылал его под плети. Весь его путь в ссылку -- это постепенный и неуклонный рост его популярности. Все преклоняются перед ним, начиная с простого арестанта до начальника конвоя.
А когда Федор Кузьмич пришел на место и поселился одиноким отшельником -- это уже был в глазах народа не "не помнящий родства бродяга", а великий и святой старец. Скоро его имя услужливые почитатели разнесли по всей Сибири, -- окружив его легендарными рассказами: одни, может быть, из расчета, другие искренне преклоняясь перед его личностью.
Кто же он, этот таинственный старец? Пришел неизвестно откуда. Лег под плети и попал в Сибирь только потому, что не хотел назвать своего имени. Старец упорно хранил свою тайну, но народ хотел знать, кто он? Сначала думают, не отказавшийся ли от сана архиерей? Но скоро кто-то из почитателей пускает слух -- это император Александр. Толпа подхватывает брошенную мысль, распространяет ее, и легенда создалась.
Сам старец вряд ли много повинен в создании этой легенды: он никогда не называл себя императором Александром. Но зато много поработали над ее созданием Александра Никифоровна и Хромов. Эти два лица не только привели в систему имеющийся о старце материал, выдвинув на первый план все то, что подтверждает легенду, но и способствовали ее распространению. Едва умер старец, как Хромов спешит прибавить к кресту надпись: "Здесь погребено тело Великаго, Благословеннаго", долженствующую внедрять в умы читателей ту мысль, что здесь лежит тот, кого история нарекла "Благословенным". Тотчас после смерти старца Хромов едет в Петербург, везет документы и письма Государю Александру II, одним словом, проявляет самую активную деятельность.
Не в меньшей степени, чем Хромов, способствовали распространению и укреплению легенды местные и центральные власти. Мы видели уже, с какою поспешностью, по приказанию губернатора, к удивлению обывателей, была закрашена надпись на кресте "Великаго и Благословеннаго". Не менее энергично действовала и центральная власть.
Когда сведения о легенде дошли до Петербурга, то началась усиленная переписка с Сибирью, имевшая целью заставить сибирскую администрацию принять самые решительные меры борьбы против распространения легенды. В этом отношении особенно постарался тогдашний обер-прокурор Синода Победоносцев, который своими циркулярами так запугал Сибирское духовенство, что когда впоследствии Великий Князь Николай Михайлович, заинтересовавшись легендой, послал в Сибирь специальное лицо для собирания материала, то это лицо встретило самое упорное сопротивление в лице местных батюшек, которые упорно молчали, и нужно было употребить много усилий, чтобы они заговорили.
Все эти преследования не только не помешали распространению легенды, а, наоборот, укрепили веру в нее, ибо сибирский обыватель не без некоторого основания думал: преследуют -- следовательно боятся истины.
Такова, легенда об Александре I.
Прошло много лет как умер таинственный старец, но память о нем сохранилась до сих пор. Над его могилой на доброхотные пожертвования сооружена часовня, как памятник сложившейся легенды. Зайдите туда, и вам там таинственно расскажут о "Великом Благословенном"...