-- На Руси считается дурной приметой -- сидеть при свечах днем: могут подумать, что лежит покойник.
Государь задумался:
-- Ты прав, -- сказал он, -- и я так думаю, унеси свечи!
Этот случай Александр вспомнил теперь и сказал задумчиво Анисимову:
-- Эти свечи у меня из головы не выходят!..
Болезнь скоро приняла опасный характер. Все были встревожены. Врач Виллие принимал все меры к тому, чтобы предотвратить ужасный конец. Но все его усилия разбивались об упорное нежелание Александра лечиться. Нужно было долго убеждать его, чтобы он принял хотя бы несколько штук пилюль.
"Когда я говорю о кровопускании или слабительном, -- рассказывает в своем дневнике Виллие, -- Государь приходит в бешенство и не удостаивает говорить со мною". В другом месте, тот же Виллие говорит: "Сегодня ночью я выписал лекарства для завтрашнего утра, если мы только сумеем посредством хитрости убедить его употребить их. Это жестоко. Нет человеческой власти, которая могла бы сделать этого человека благоразумным".
Несмотря на развивавшуюся болезнь, Александр продолжал так же много работать, как и раньше. Когда ему императрица указала на вред такой напряженной работы при его болезненном состоянии, он ей ответил:
-- Это сделалось столь привычным для меня, что я не могу без этого обходиться, и я чувствую пустоту в голове, когда ничего не делаю; если я оставлю свой пост, то мне придется поглощать целые библиотеки, иначе я сойду с ума.
Скоро безнадежность положения императора стала ясна для всех окружающих. Все были подавлены ожиданием надвигающегося неизбежного конца... Было страшно сказать об этом Государю. Эта печальная необходимость пала на того же Виллие.