И рвутъ мнѣ сердце, душу жгутъ огнемъ,
И слабый духъ на подвигъ утверждаютъ
О, Господи! Благослови меня!
Я чувствую невѣдомыя силы,
Готовъ одинъ поднять всю Русь на плечи,
Готовъ орломъ летѣть на супостата,
Забрать подъ крылья угнетенныхъ братій
И грудью въ бой кровавый и послѣдній....
Возбужденный завѣтною мыслью о спасеніи родины, вдохновенный видѣніемъ ему св. Сергія, благословившаго когда-то Донскаго на святую брань противъ враговъ, Мининъ рѣшается собрать рать и двинуть ее на защиту Москвы противъ поляковъ. Прочувствованное слово Минина склоняетъ на его сторону даже его противниковъ, какимъ является, напримѣръ, въ началѣ драмы старый дьякъ Василій Семеновъ. Воевода Алябьевъ, отказавшись стать во главѣ нижегородской рати, даетъ согласіе кликнуть кличъ для сбора пожертвованій на ратное дѣло. Поэтъ изображаетъ далѣе воодушевленіе народа и трогательное его сочувствіе къ призыву Минина о пожертвованіяхъ на общее дѣло. Самъ Мининъ приказываетъ нести все, что у него есть въ домѣ, и жена безпрекословно ему повинуется. "Я все въ ларецъ поклала (говоритъ она), не думавши взяла и принесла. Ты дума крѣпкая, Кузьма Захарычъ, ты слово твердое, такъ что намъ думать". Если Мининъ соглашается быть блюстителемъ казны только при условіяхъ, чтобы всѣ нижегородцы дали согласіе на подчиненіе ему, то въ этомъ выражается не чувство гордости, въ чемъ упрекаетъ его богатый торговецъ Аксеновъ, а желаніе власти, не ради, конечно, ея самой, а ради того общаго блага, которому она послужитъ въ его рукахъ. Замѣчательны также въ драмѣ типы вдовы Марѳы Борисовны и юродиваго. "Не стало у Марѳы Борисовны мужа и господина", какъ она выражается (слова Ор. Миллера), осталось у нея на рукахъ его имѣнье-богачество; но она не копитъ его для того, чтобы добыть себѣ такою приманкою суженаго, который бы оказался у нея въ рукахъ, не думаетъ основать на деньгахъ какой либо, перетянутой на женскую сторону, самодовлѣющей власти. Далеко за предѣлы своего собственнаго дома выходитъ и ея кругозоръ, и она ощущаетъ свою неразрывную связь со всѣмъ человѣческимъ міромъ... Она считаетъ долгомъ доставшееся ей наслѣдство, потому что видитъ въ немъ чужое добро.
Тутъ много тысячъ. Сыпьте, не считайте!