Баю, баю, милъ внученочекъ!
Ты спи, усни, крестьянскій сынъ!
Ты спи, поколь изживемъ бѣду,
Изживемъ бѣду, пронесетъ грозу,
Пронесетъ грозу, горе минется,
Поколь Богъ проститъ, царь сжалится.
Въ комедіи изображается также разбойничество, господствовавшее на Руси въ XVII вѣкѣ. Общая характеристика этого явленія представлена такъ, какъ оно отразилось въ сознаніи народа, въ его пѣсняхъ и легендахъ. Весьма мѣтко и правдиво обрисована также жизнь стараго нашего терема съ его обычаями и преданіями. Въ комедіи много пѣсепъ, проникнутыхъ народнымъ складомъ; стихъ ее отличается необыкновенною образностью и прекрасно передаетъ идіотизмы и фигуральные обороты русской народной рѣчи.
Отъ бытовой комедіи Островскій снова переходитъ къ исторіи и пишетъ историческую хронику "Дмитрій Самозванецъ и Василій Шуйскій ", въ которой изображается царствованіе перваго самозванца и его гибель. Въ хроникѣ Островскаго Самозванецъ представленъ не искателемъ приключеній, а человѣкомъ, увлекающимся мыслью о благѣ, которое онъ, благодаря своей власти, можетъ доставить русскому народу. "Счастливый самозванецъ (говоритъ онъ въ обращеніи къ Грозному) и царствъ твоихъ невольный похититель, я не возьму тиранскихъ правъ твоихъ -- губить и мучить. Я себѣ оставлю одно святое право всѣхъ владыкъ -- прощать и миловать". Великодушіе Самозванца обнаруживается, напримѣръ, въ той сценѣ, гдѣ приказный дьякъ Осиповъ обличаетъ его въ нарушеніи православныхъ обычаевъ, называетъ его служителемъ сатаны, разстригой, а не царемъ. Дмитрій сначала приказываетъ Басманову казнить Осипова, но тотчасъ же отмѣняетъ свое рѣшеніе. Рядомъ съ великодушіемъ мы видимъ въ Самозванцѣ и необычайное легкомысліе, которымъ и пользуется Василій Шуйскій, чтобы самому достигнуть московскаго престола. Шуйскій представленъ въ драмѣ коварнымъ интриганомъ; честолюбіе его безпредѣльно: ради удовлетворенія его онъ готовъ прибѣгнуть не только къ обману, но и къ преступленью, чтобы добиться власти. Послѣ суда надъ нимъ, ссылки и возвращенія, онъ вкрадывается въ довѣренность къ Самозванцу путемъ лести и поблажекъ всѣмъ его безразсудствамъ, и въ концѣ концовъ, при помощи своихъ клевретовъ, вызываетъ противъ Самозванца возстаніе и дѣлается самъ царемъ. Въ роковую минуту въ Самозванцѣ пробуждаются лучшія черты его природы: "Пойдемъ къ народу (говоритъ онъ Шуйскому) на Лобное, къ мятежникамъ твоимъ! Я не боюсь, я правъ; пускай разсудятъ меня съ тобой! я отдаюсь на волю народную... Боишься ты, не смѣешь своей души народу обнажить? Я все скажу! И пусть народъ узнаетъ, что я честнѣй тебя"... Но уже поздно: участь Самозванца рѣшена. Хроника заканчивается слѣд. словами боярина Голицына, въ которыхъ вѣрно указывается, что и Шуйскому не усидѣть на престолѣ:
Крамольникъ онъ отъ головы до пятокъ!
Бояриномъ бъ ему и оставаться.