Крамольнику не слѣдъ короноваться.
Крамолой сѣлъ Борисъ, а Дмитрій силой:
Обоимъ тронъ Московскій былъ могилой.
Для Шуйскаго примѣровъ недовольно;
Онъ хочетъ сѣсть на царство самовольно --
Не царствовать ему! На тронъ свободный
Садится лишь избранникъ всенародный.
Интересъ драмы Островскаго заключается, главнымъ образомъ, въ изображеніи того контраста, который мы видимъ въ характерахъ Самозванца и Шуйскаго. Самозванецъ -- это пылкая, увлекающаяся натура; онъ не способенъ къ обману и дѣйствуетъ, подобно романтическому герою, пылающему жаждою подвиговъ; онъ является, какъ оно, вѣроятно, и было въ дѣйствительности, орудіемъ чужихъ замысловъ. Весьма замѣчателенъ монологъ Самозванца передъ смертью, когда онъ слышитъ голосъ Шуйскаго, называющій его "воромъ", о чемъ знали бояре и раньше. Вотъ слова Самозванца, прекрасно обрисовывающія основныя черты его характера:
Зачѣмъ же я на тронѣ?
Зачѣмъ меня вы прежде не убили,