Несчастливцевъ.
Куда? (Указываетъ на столбъ) Читай!
Счастливцевъ.
Въ усадьбу "Пеньки" помѣщицы г-жи Гурмыжской.
Несчастливцевъ.
Туда ведетъ меня мой жалкій жребій. Руку, товарищъ! (Медленно уходятъ).
Въ "Трудовомъ хлѣбѣ" Островскій изображаетъ также и темныя и свѣтлыя стороны русской жизни. Представителемъ первыхъ является въ пьесѣ молодой человѣкъ Копровъ. Каковы нравственныя понятія этого человѣка, мы видимъ изъ разговора его съ Наташей, племянницей бѣднаго учителя Корпѣлова. "Богатый", говоритъ онъ, "желаетъ быть еще богаче для того, чтобы имѣть возможность удовлетворять всѣмъ своимъ потребностямъ. Потребности неудовлетворенныя причиняютъ страданіе, а кто страдаетъ, того нельзя назвать счастливымъ. Напримѣръ: у меня синяя коляска и сѣрыя лошади; вдругъ мнѣ понравится зеленая коляска и вороныя лошади. Конечно, я не умру, если не куплю ихъ сейчасъ-же, но все-таки это причинитъ мнѣ нѣкоторое страданіе. И я тогда только сочту себя покойнымъ и счастливымъ, когда получу возможность имѣть во всякое время всякую коляску, какая только мнѣ понравится". Когда Наташа, не соглашаясь съ такимъ взглядомъ, говоритъ, что можно быть счастливымъ и на небольшія трудовыя деньги, Копровъ возражаетъ такъ: "Признаюсь, въ трудовомъ хлѣбѣ особенной прелести не вижу. Либо я во вкусъ не вошелъ, либо вовсе не рожденъ быть ремесленникомъ. Конечно, человѣкъ можетъ до крайности умалить свои потребности, можетъ пріучить себя ко всякимъ лишеніямъ, -- довольствоваться только одной коркой хлѣба; но для кого-жъ тогда будутъ рости ананасы? Потребности животныхъ однообразны: вода, сѣно, овесъ и никакого платья; а у людей разнообразны, и чѣмъ человѣкъ развитѣе, тѣмъ разнообразнѣе". Поступокъ Копрова съ Наташей показываетъ, что въ душѣ этого человѣка нѣтъ, какъ говорится, ничего святого: онъ не гнушается обмануть любящую его бѣдную дѣвушку, выманивъ у нея для какихъ-то темныхъ предпріятій, небольшую сумму денегъ, которая оставлена была ей матерью, на случай выхода замужъ. Не лучше Копрова и разбогатѣвшій чиновникъ Потроховъ. Этотъ человѣкъ впадаетъ въ тоску и возмущенъ потому, что, встрѣтивъ въ домѣ однихъ знакомыхъ своего товарища, бѣднаго учителя Корпѣлова, позволилъ себѣ ласково обойтись съ нимъ, звалъ къ себѣ въ гости, обѣщалъ помогать ему. "Очень досадно на себя", говоритъ онъ Коврову: съ чего было мнѣ такъ унижаться передъ нимъ, зачѣмъ было мнѣ себя ругать? Вѣдь, я что говорилъ то! Что онъ честнѣе насъ всѣхъ, что намъ совѣстно смотрѣть ему въ глаза, что мы разбогатѣли не безъ ущерба для совѣсти. Предлагалъ за него тосты: "господа, выпьемъ за честнаго человѣка!" Говорилъ ему, чтобъ онъ обращался ко мнѣ за деньгами, какъ въ свой карманъ; звалъ его въ гости, кланялся: просилъ его даже жить у меня. Скотина я -- больше ничего". Когда Корпѣловъ приходитъ къ Потрохову, то этотъ послѣдній отдаетъ приказаніе принести бутылку хереса своему гостю, оставляетъ его одного и въ концѣ концовъ посылаетъ ему съ лакеемъ три рубля. Совершенно иного человѣка авторъ изображаетъ въ фигурѣ Корпѣлова, главнаго дѣйствующаго лица пьесы. Корпѣловъ это образованный неудачникъ. "Я, говоритъ онъ про себя", и на свѣтѣ-то живу не человѣкомъ, а замѣсто человѣка. Я и на службѣ-то былъ замѣсто кого то, потому что служилъ исправляющимъ должность помощника младшаго сверхштатнаго учителя приходскаго училища. Прослужилъ я цѣлыхъ три мѣсяца, вышелъ въ отставку и аттестатъ два раза терялъ, и живу теперь по копіи съ явочнаго прошенія о пропавшемъ документѣ. Признаться вамъ сказать, друзья мои и сродники, ужъ начинаю я сомнѣваться, самъ-то я не копія ли съ какого-нибудь пропавшаго человѣка". Корпѣловъ страдаетъ еще однимъ грѣшкомъ -- запоемъ въ минуту горести. Но это человѣкъ безусловно честный, въ немъ не умерло сознаніе своего умственнаго превосходства передъ такими проходимцами, какъ Потроховъ. "Что это ты выдумалъ, stultissime? говоритъ онъ послѣднему. Мнѣ милостыньку высылать, гнать меня! Али ты не знаешь, кто я? Вѣдь я Корпѣловъ: честный, благородный труженикъ, а не нищій, не шутъ. Ты бы за честь долженъ считать, что старый товарищъ, трудящійся человѣкъ, не погнушался тобой, глупымъ лежебокомъ. Ты за честь долженъ считать, что я обращался съ тобой, какъ съ равнымъ по образованію, что я попросилъ у тебя одолженія... Ты думаешь, что кто бѣденъ, тотъ и попрошайка, что всякому можно подавать милостыню. Ошибся милый... Да я... и не хочу быть богатымъ, мнѣ такъ лучше. Ты вотъ и съ деньгами, да не умѣлъ сберечь благородства; а я мерзъ, зябъ, голодалъ, а все-таки джентльменъ передъ тобой. Приди ко мнѣ, и я приму тебя учтивѣе, и угощу честнѣй своимъ трудовымъ хлѣбомъ! А если тебѣ нужда будетъ, такъ послѣднимъ подѣлюсь. Прощай!"
Мы упомянули выше о двухъ пьесахъ третьяго періода дѣятельности Островскаго, которыя по содержанію относятся къ прошлой жизни русскаго народа. Скажемъ о нихъ нѣсколько словъ. Пьеса "Комикъ XVII столѣтія" написана была Островскимъ, по поводу двухсотлѣтія русскаго театра и представляетъ картину русской жизни того времени, когда по почину боярина Матвѣева устроенъ былъ при дворѣ театръ, и когда мало-помалу стали у насъ на Руси вводиться иностранные порядки. Само собою разумѣется, что поклонниковъ иноземщины было тогда еще очень мало; большинство же вооружалось противъ новыхъ порядковъ. Однимъ изъ представителей этого большинства является, въ пьесѣ подьячій приказа Галицкой части, Кириллъ Панкратьевичъ Кочетовъ. Содержаніе пьесы заключается въ слѣдующемъ: Яковъ, сынъ подьячаго Кочетова, какъ юноша талантливый, завербованъ въ царскіе комедіанты, однако тщательно скрываетъ это отъ самодура отца, который смотритъ на всѣ иноземныя забавы, какъ на бѣсовское навожденіе. Соперникъ Якова въ сватовствѣ, подьячій Клушинъ, выдаетъ его тайну. Отецъ выходитъ изъ себя, но въ концѣ концовъ, какъ служилый человѣкъ, сдается передъ волей окольничаго Артамона Матвѣева, говоря ему: "сынка привелъ, возьми его, бояринъ, да будетъ онъ царевъ комедіантъ". Въ " Снѣгурочкѣ " Островскій изображаетъ старину народныхъ миѳическихъ преданій. Интересъ пьесы заключается главнымъ образомъ въ оборотахъ народнаго языка и въ хорахъ, напоминающихъ собою или народныя пѣсни или же "Слово о полку Игоревѣ". Вотъ, напримѣръ, превосходно написанная пѣсня гусляровъ, которую они поютъ передъ царемъ Берендѣемъ.
Вѣщія, звонки струны рокочутъ
Громкую славу царю Берендѣю,