-- Въ такомъ случаѣ, я, ваше превосходительство, отказываюсь теперь отъ бенефиса.
-- Вздоръ, вздоръ, бери "Кречинскаго" и играй Расплюева,
-- А авторъ?
-- Я твой начальникъ, а не авторъ, -- ты обязанъ исполнять мои приказанія.
На этомъ остановилось дѣло.
Поѣздка Сухово-Кобылина въ Мартынову кончилась неудачей. Мартыновъ играть рѣшительно отказался. Онъ сказалъ Сухово-Кобылину, что роль Расплюева не находитъ по своимъ средствамъ и откровенно выразилъ, что не симпатизируетъ героямъ его пьесы, что онъ и прежде не желалъ играть эту роль, а теперь находитъ даже неприличнымъ отнимать ее у молодого артиста. Но Сухово-Кобылинъ, подбиваемый Самойловымъ, этимъ не удовлетворился. Онъ поѣхалъ къ директору, который съ сожалѣніемъ ему сказалъ, что не можетъ исполнить его желаніе по двумъ причинамъ: первая, что роль отдана мнѣ, а вторая, что не можетъ заставить насильно играть Мартынова.
-- Какой же вы директоръ, если не можете заставить вашихъ подчиненныхъ исполнять ихъ обязанности!-- вспылилъ Сухово-Кобылинъ.
Это было искрой, брошенной въ порохъ. Гедеоновъ вышелъ изъ себя и отвѣчалъ очень рѣзко, Сухово-Кобылинъ тоже, и сцена взаимныхъ дерзостей дошла до того, что Гедеоновъ, окончательно Взбѣшенный, закричалъ:
-- Да что вы, милостивый государь, считаете меня за такого старика, который вамъ не можетъ дать удовлетворенія на чемъ вы хотите?
Сухово-Кобылинъ, увидавъ, что зашелъ слишкомъ далеко, посмѣшилъ попросить извиненія.