Убѣдившись, что черезъ директора ничего не добьешься, Сухово-Кобылинъ прибѣгнулъ къ послѣднему средству: онъ пріѣхалъ ко мнѣ съ угрозой сдѣлать скандалъ въ мой бенефисъ, если я не Скажусь отъ роли.
-- Милостивый государь,-- сказалъ я ему,-- я исполнилъ ваше желаніе, отъ роли отказывался, Мартыновъ ее играть не хочетъ и не будетъ, теперь я играю по приказанію начальства, угрозъ вашихъ не боюсь нисколько, роль Расплюева не сыграю такъ плохо, чтобъ возбудить неудовольствіе публики, а изъ вашего обѣщанія, сдѣлать мнѣ скандалъ, только извлеку пользу,-- назначу за мѣста цѣну вдвое дороже, зная, что публика съ жадностью бросится на такой интересный спектакль.
Видя, что и со мной ничего сдѣлать нельзя, Сухово-Кобылинъ угомонился и сталъ ѣздить на репетиціи.
До моего бенефиса оставалось всего пять дней; въ Большомъ театрѣ давался какой-то балетъ и я, желая посмотрѣть его, пришелъ за кулисы; въ антрактѣ явился на сцену одинъ изъ моихъ друзей-товарищей и шепнулъ:
-- Ѳедя! дѣло не ладно, Самойловъ у тебя играть не будетъ, онъ скажется больнымъ наканунѣ бенефиса; онъ объ этомъ заявилъ Мартынову, отъ котораго я это и знаю.
Понятно, какъ убійственно мнѣ было узнать такую новость въ то время, когда, казалось, все уже было слажено. Да и какія мѣры могъ я принять въ такое короткое время, когда бенефисъ на носу. Расчитывая на дружеское расположеніе ко мнѣ Максимова, я рѣшился просить его выручить меня. Тотчасъ же, изъ театра, я поѣхалъ къ нему; онъ уже ложился спать.
-- Что это значитъ, Ѳедоръ? Что ты такъ поздно? Да на тебѣ лица нѣтъ!-- изумился Максимовъ, увидя меня.
-- Выручай, Алексѣй Михайловичъ, я безъ ножа зарѣзанъ.
-- Что съ тобой?
-- Ты знаешь, чего мнѣ стоитъ бенефисъ и что я вытерпѣлъ, а теперь, когда все улажено, когда осталось нѣсколько дней, Самойловъ сказалъ, что наканунѣ бенефиса захвораетъ^ и не будетъ играть.