-- Скверно и подло.
-- Выручи, другъ, сыграй Кречинскаго, разрушь эту гнусную интригу.
Максимовъ задумался.
-- Слушай, Ѳедоръ,-- сказалъ онъ,-- ты знаешь, какъ мнѣ противна эта роль, знаешь, что я рѣшилъ ни за какія блага въ мірѣ не играть ее, но чтобы спасти товарища и не допустить такой подлости, я у тебя играть буду! Завтра на репетиціи прямо спроси у Самойлова станетъ ли онъ играть, а въ противномъ случаѣ, скажи ему, что я сыграю! Поѣзжай съ Богомъ и спи спокойно.
Я горячо обнялъ Максимова и съ спокойнымъ духомъ уѣхалъ домой. На другой день, когда всѣ собрались на репетицію, я подошелъ къ Самойлову и сказалъ ему:
-- Василій Васильевичъ, я слышалъ, что вы нездоровы и говорите, что едва ли можете участвовать въ моемъ бенефисѣ, такъ пожалуйста, прошу васъ, прямо заявить теперь, будете вы играть или нѣтъ? Если здоровье ваше такъ плохо, такъ за васъ берется играть Алексѣй Михайловичъ.
Самойловъ, никакъ не ожидая этого, совершенно растерялся. Онъ какъ-то сконфуженно посмотрѣлъ на меня и проговорилъ:
-- Я дѣйствительно не совсѣмъ здоровъ, но-до бенефиса еще нѣсколько дней, я вѣроятно поправлюсь... и во всякомъ случаѣ, играть буду.
-- Благодарю васъ,-- сказалъ я ему.
Впослѣдствіи, Самойловъ со злостью выговаривалъ Мартынову, зачѣмъ тотъ разболталъ о его предполагавшейся болѣзни.