Я объяснил Азефу, что из его слов я понял, что о Бакае и о Раковском он знает от Чернова.
-- Да, -- прервал меня Азеф, -- но вы мне рассказывали о прокуроре, с которым вы имели дело!
-- Я вам рассказывал о прокуроре, какого совсем не существовало. Я все детали выдумывал в тот момент, когда с вами разговаривал. Я знал, что об этой связи (это был не прокурор и приметы к нему совсем не подходили) вам ничего не мог говорить Чернов, так как и я ему ничего не говорил.
-- Так, значить, вы мне говорили неправду? -- несколько обиженным и укоризненным тоном сказал мне Азеф.
Я не стал отрицать, что я ему солгал.
Теперь Азеф был в восторге от разговора со мной и, наверное, рисовал себе радужными красками, как он скоро вместе со мной будет работать над разоблачением провокаторов и... как вскроет всю мою деятельность! Мы условились с ним встретиться дней через десять.
Указание на агента, бывающего у меня в Финляндии, также, конечно, было передано Азефом в Деп. Полиции и этот агент -- Раковский, -- который у меня бывал и давал мне сведения, был тогда же арестован в Петрограде...
Его арест произвел большой шум. Желая отклонить подозрения от Азефа, что и в данном случае арест произведен по его указанию, Деп. Полиции, как и при аресте Трауберга, дал в печати фантастические сообщения. Убедили ли они кого-нибудь, что и Трауберг, и Раковский были арестованы, благодаря их собственной оплошности и искусству жандармской полиции, но на меня они подействовали как раз наоборот. Для меня это было лишним доказательством, что, когда власти сознательно путают в своих официальных заявлениях, то, значит, им очень надо скрыть истинную причину ареста Трауберга и Раковского и что арест обоих их -- дело того провокатора Раскина, которого я все время отыскивал. Меня эти сведения приводили опять таки к тому же убеждению, что Раскин это -- Азеф.
Пока я разговаривал с Азефом, я употреблял все усилия не выказать ему моего внутреннего волнения. Я только тогда почувствовал, как эта беседа взволновала меня, когда дверь за Азефом захлопнулась и я остался один.
Мне было совершенно ясно, что я -- в руках Деп. Полиции, что в этот момент, по всей вероятности, в Сибири арестованы и посланная Савинкова, и Бакай, что, конечно, полицией приняты меры, чтобы я не мог скрыться, что мой арест -- вопрос часов или дней, и что кулак занесен над "Былым", что разрушено все, что я долго готовил и на что так много надеялся...