Отмечу здесь полученное мною письмо, на которое я в свое время не обратил особенного внимания.
Из Германии от Азефа было получено предложение распространять "Народоволец" и связать меня с революционными кружками в России. Азефа я знал очень мало. Я его до тех пор только раз и то случайно встретил в Цюрихе в 1893 г. Указывая на него, один мой знакомый тогда сказал мне:
-- Вот крупная сила, интересный человек, молодой, энергичный, он -- наш!
-- Вот грязное животное! -- сказал мне другой. Я не решился тогда познакомиться с Азефом и вот почему и в 1897 г., во время издания "Народовольца", когда я с такой жаждой искал всюду поддержки, я даже не ответил на письмо Азефа.
Глава XII.
Мой арест в Лондоне. -- Суд. -- Речь прокурора и защитника. -- Осуждение на полтора года каторжных работ.
16-го декабря 1897 г., когда я выходил из главного зала Британского музея в вестибюль, я был там арестован главным инспектором английской сыскной полиции Мельвилем и отправлен в тюрьму.
Через два часа меня вызвали из тюрьмы в предварительный суд и там предъявили обвинение в возбуждении к убийству "лица, не состоящего в подданстве Ее Величества," т.е. Николая II. Задача этого суда заключалась в том, чтобы решить, можно ли мое дело передать суду присяжных или нет. В этот суд меня приводили раз пять.
На другой-третий день после моего ареста меня вызвали на свидание. Через две решетки я увидел Волховского. Я заранее знал, что именно он придет ко мне на свидание.
Волховский был в это время одним из главных защитников русского дела в Англии против русского правительства и у него были прекрасные связи с англичанами, в частности, с английским обществом "Друзей русской свободы". Русские эмигранты и наши английские друзья не могли не посмотреть на мое дело, как на общее дело.