— Врешь, пастух! Брешешь, собака!
Но не смутился дотошный пастух Тархас:
— Великопузый хан! Так, значит, ты не веришь тому, что я говорю?
— Конечно, нет!
— Тогда, великосальный, как ты обещал всенародно, давай мне чайную чашку золота.
— Ах, да! — спохватился хан. — Верю, верю. Ты, уважаемый, сказал правду…
— Тогда, если я сказал правду, верни, великобрюхий, мне долг — бочку золота.
Рассвирепел узколобый и широкозадый Олзой. Припер его простой, дотошный пастух, как говорят, к стенке. Но делать нечего. Кругом народ стоит, смотрит, слышит разговор, усмехается. Толстяк-бездельник забил отбой. Лучше уж отдать чашку, но не бочку золота…
— Ладно, пастух. Четхур (черт) с тобой. Я верю в то, что ты, забоди тебя бык, соврал… Верю.
И под громкий смех улусников Олзой-хан отдал смекалистому пастуху чайную чашку золота.