"Маркизъ прежде всего свѣтскій человѣкъ, думалъ онъ: и если я оскорблю его публично, то онъ вызоветъ меня на дуэль. Кто-бы изъ насъ ни былъ раненъ, онъ или я, но его свадьба станетъ немыслимой. Люси слишкомъ много любитъ меня и слишкомъ мало его, чтобы принести меня въ жертву. Но какъ я оскорблю его? Никто не долженъ знать причины моей ненависти къ нему. Впрочемъ у него всегда такой надменный тонъ даже со мной, что легко найти предлогъ къ ссорѣ".
Какъ всѣ люди, живущіе въ одиночествѣ, и особенно влюбленные, Габріэль страдалъ недостаткомъ энергіи и его пугала мысль, что ему придется при всѣхъ нанести оскорбленіе маркизу. Но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ чувствовалъ лихорадочное желаніе привести въ исполненіе свой планъ. Долго находился онъ въ тревожной нерѣшительности, но, наконецъ, пошелъ поспѣшно во Флоренцію съ цѣлью встрѣтить маркиза и немедленно покончить съ вопросомъ о дуэли.
"Я увижу его и поступлю такъ, какъ мнѣ подскажутъ обстоятельства", говорилъ онъ себѣ.
Габріэль направился прямо въ клубъ и, входя въ картежную комнату, издали услышалъ голосъ Бонивэ, который игралъ въ экартэ съ какимъ-то новымъ пріѣзжимъ, въ родѣ Жака Дорво. Въ комнатѣ сидѣло еще пятеро человѣкъ, которые разговаривали между собой, слѣдили за игрой маркиза и вертѣли въ рукахъ газеты.
-- Здравствуйте, Габріэль, сказалъ Бонивэ съ дружеской улыбкой.
Молодой человѣкъ отвѣчалъ на это привѣтствіе очень холодно, и взявъ газету, чтобы скрыть за нею свое взволнованное лицо, сталъ обдумывать планъ дѣйствія.
"Я не могу ударить его по щекѣ при всѣхъ, думалъ Габріэль: онъ откажется отъ дуэли и запретъ меня въ сумасшедшій домъ".
Маркизъ сидѣлъ къ нему спиною и, куря сигару, клалъ ее на пепельницу, когда ему приходилось сдавать карты. Это обстоятельство возбудило въ головѣ Габріеля блестящую; идею. Онъ всталъ и, проходя мимо играющихъ, смахнулъ газетой сигару маркиза, которая упала на полъ; при этомъ онъ не извинился, а только пристально посмотрѣлъ на Бонивэ. Приписывая случившееся простои случайности, маркизъ вынулъ другую сигару, закурилъ ее и продолжалъ игру. Но въ ту самую минуту, какъ онъ положилъ вторую сигару на пепельницу, Габріэль снова столкнулъ ее на полъ.
-- Неловкій, пробормоталъ маркизъ сквозь зубы и громко прибавилъ: Послушайте, Габріэль, можно право подумать, что вы дѣлаете это нарочно.
-- Маркизъ, отвѣчалъ молодой человѣкъ дрожащимъ голосомъ; я запрещаю вамъ говорить со мною такимъ тономъ, слышите.