Оставался еще маркизъ Бонивэ, но любилъ-ли онъ ее? Иногда ей это казалось потому, что безъ любви нельзя было выражать ей столько нѣжнаго интереса. Но потомъ его аристократическая сдержанность побуждала Люси сомнѣваться въ его любви. Впрочемъ онъ повидимому и самъ считалъ, что между ними могутъ существовать только дружескія отношенія. Онъ всегда съ веселой улыбкой говорилъ, что въ его годы, на пятомъ десяткѣ можно быть только товарищемъ хорошенькой женщины. Но сколько дѣйствительно было ему лѣтъ? Она этого не знала и нельзя было прочесть его возрастъ на удивительно сохранившемся, красивомъ лицѣ, которое не испещрилось преждевременными морщинами отъ многочисленныхъ приключеній его веселой парижской жизни. Онъ былъ чѣмъ-то въ родѣ Донъ-Жуана если вѣрить свѣтской хроникѣ, но Командоръ уже явился ему въ лицѣ долговъ. Однажды утромъ маркизъ собралъ своихъ кредиторовъ, заплатилъ имъ все, что могъ и отсрочилъ остающійся долгъ. Онъ жилъ во Флоренціи, по его словамъ, изъ экономіи, такъ какъ желалъ поскорѣе освободиться отъ долговъ и окончить жизнь всѣми уважаемымъ патріархомъ. Въ настоящее время бывшій князь моды велъ жизнь самую скромную, безупречную, хотя занималъ двѣ комнаты въ старинномъ дворцѣ на Арно, убранныя съ утонченной роскошью; благодаря своей свѣтской опытности, онъ игралъ во Флоренціи роль верховнаго судьи во всемъ, что касалось изящества и аристократіи; онъ не искалъ этого положенія, созданнаго силой вещей, но и не отказывался отъ него. Отчего графиня Сальвертъ такъ подробно пересчитывала всѣ достоинства этого раззорившагося свѣтскаго франта? Быть можетъ потому, что она была вполнѣ женщина, хотя высоко честная, и что легенды объ его свѣтскихъ интригахъ плѣняли ея воображеніе; ей хотѣлось иногда узнать, что въ немъ могло возбудить пламенную любовь, бѣдной герцогини Лоро, которая сошла съума отъ его измѣны.
Въ сосѣдней комнатѣ раздались шаги и молодая женщина очнулась отъ своихъ мечтаній. Въ дверяхъ показался худощавый болѣзненный юноша. При видѣ Люси, изящная фигура которой бѣлѣлась на темномъ фонѣ сумерекъ онъ покраснѣлъ,
-- Ты испугалъ меня Габріэль, сказала она со смѣхомъ: какой ты дикарь, ты не исполнилъ своего слова и не былъ на моемъ праздникѣ. Позвони пожалуйста и прикажи подать лампу. Съ какой эстетической англичанкой ты провелъ весь день? Какіе у тебя прекрасные цвѣты, прибавила она, указывая на букетъ бѣлой гвоздики, который онъ держалъ въ рукѣ.
-- Я собралъ ихъ для тебя въ саду лэди Ральстонъ, отвѣчалъ онъ.
-- Однако ты весь въ поту, сказала графиня Сальвэртъ, дотрогиваясь рукой до его лба съ нѣжностью сестры: пойди и поскорѣе переодѣнься. Ты настоящій ребенокъ, продолжала она гладя его по волосамъ: за тобой надо всегда ухаживать; хорошо что у тебя двѣ матери. Вонъ пріѣхала твоя родная. Уходи скорѣе.
И молодая женщина побѣжала на встрѣчу старой тетки, а Габріэль Оливье машинально вышелъ въ другую дверь, держа въ рукѣ букетъ, который Люси даже не взяла у него.
Черезъ минуту онъ уже былъ въ своей комнатѣ, гдѣ въ каминѣ пылалъ огонь и все дышало комфортомъ. Онъ бросился на кровать и горько зарыдалъ.
-- Она даже не взяла моихъ цвѣтовъ, промолвилъ онъ сквозь слезы. Еслибъ она только знала, какъ я ее люблю. Но я для нея ребенокъ. Она забавляется съ другими. А я ее люблю до безумія. Больно такъ любить.
III.
Маркизъ Бонивэ доѣхалъ съ сэромъ Артуромъ Страбэномъ до стариннаго дворца, выстроеннаго Микель-Анджело для какого-то папскаго племянника, и въ которомъ теперь жилъ англичанинъ. Потомъ онъ пошелъ пѣшкомъ въ клубъ, завернувъ по дорогѣ къ Мишелю Гартебизу, французскому учителю фехтованія, какъ гласила надпись надъ дверью. Вѣроятно онъ тутъ услыхалъ что нибудь пріятное, потому что, продолжалъ съ улыбкой свой путь въ клубъ, гдѣ онъ тотчасъ сѣлъ играть въ карты съ молодымъ французомъ, который былъ проѣздомъ во Флоренціи. Этотъ двадцатичетырехъ-лѣтній сынъ богатаго промышленника, рекомендованный маркизу однимъ изъ его родственниковъ былъ внѣ себя отъ радости, что находится въ дружескихъ отношеніяхъ съ однимъ изъ древнѣйшихъ аристократовъ Франціи.