Вот почему Мозе, который когда-то поссорился, а теперь уже примирился с красавцем Казалем, поспешил воспользоваться этим случаем, чтобы сделать ему маленькое одолжение, сообщив нечто такое, что могло быть ему приятным.
-- Как вы скоро нас покинули вчера вечером.
-- Меня в клубе ждал один товарищ, -- ответил Казаль.
Проницательность умных глаз Мозе уже начинала его беспокоить, и он решился солгать.
-- И вы унесли с собой от нас все внимание наших дам, -- продолжал тот. -- Г-жа де Кандаль принялась болтать в углу со своей сестрой, что же касается до г-жи де Тильер, с вашим уходом она осталась одна.
Четверть часа спустя, обсуждая только что полученное сведение, Казаль встретился с г-жею д'Арколь, которая сама правила двумя ирландскими пони. Она сделала ему знак бичом остановиться, а когда он подъехал к экипажу, сказала:
-- А как вы находите маленькую подругу моей сестры? Не правда ли, она идеально хороша?.. И вы бросили ее, чтобы пойти Бог весть куда... Экий неловкий!
Когда затем она погнала своих прелестных, быстро помчавшихся лошадок, глаза и губы ее ясно говорили: "Если вы не дурак, мой маленький Казаль, то начните ухаживать за вашей вчерашней соседкой и не напрасно".
Нельзя сказать, чтобы такой совет делал честь порядочной женщине, сестре такой же порядочной женщины. Но герцогиня инстинктивно недолюбливала Жюльетту за то, что она становилась между ею и сестрой. Она положительно обожала свою единственную сестру и очень бы обрадовалась, если бы могла сказать Габриелле: "Ну, что же, твоя безупречная подруга флиртует с Казалем".
Окончательным показателем безошибочности его чутья был толстяк де Кандаль, который, наконец, повстречавшись с ним, поехал рядом и, смеясь своим тяжелым, выдававшим его немецкое происхождение, смехом, -- один из де Кандалей во время эмиграции женился в Вюртенберге, -- сказал: