Особенно пріятно въ древне русской литературѣ и искусствѣ остановиться на такихъ явленіяхъ, въ которыхъ, болѣе или менѣе, принимала участіе фантазія народная, и которыя возникали и развивались не случайно, не подъ чуждымъ вліяніемъ и не въ тѣсныхъ предѣлахъ, которыми ограничивались интересы нашихъ древнихъ писателей, а на болѣе широкихъ основахъ, опредѣляемыхъ нравственными и умственными интересами цѣлаго народа.
Къ такимъ явленіямъ безспорно принадлежатъ поэтическія и живописныя изображенія Страшнаго Суда.
Прежде, нежели войдемъ въ нѣкоторыя историческія и эстетическія подробности объ этомъ предметѣ, предложимъ самое описаніе живописнаго изображенія Страшнаго Суда, по подлиннику, или руководству для живописцевъ, по рукописи XVII вѣка, принадлежащей графу С. Г. Строганову.
"Съ краю горній Іерусалимъ, а въ немъ церкви и полаты, а во дверяхъ ангелы и шесть ликовъ: первый ликъ -- преподобныхъ женъ, второй -- мучениковъ, третій -- страстотерпцевъ, четвертый -- преподобныхъ, пятый -- святителей, шестой -- пророковъ. Отъ города облакъ силы, а въ облакѣ Отецъ на престолѣ, а около херувимы маленькіе; Сынъ благословляется отъ Отца, и потомъ идетъ къ Отцу; потомъ Отецъ и Сынъ сѣли въ облакѣ. Подъ Ними лавка, а подъ ногами у Нихъ многоочитые. Отъ ногъ Ихъ пошла рѣка, и тутъ отпадшій ликъ, и престолъ криво стоитъ, а отпадшіе пошли въ огонь.-- Подъ облакомъ, гдѣ отечество въ силахъ, Господь возсѣлъ судить на престолѣ славы Своей; облакъ круглый; около престола херувимы невелики; по сторонамъ престола стоятъ Пресвятая Богородица и Предтеча; у ногъ Адамъ и Ева. По обѣ стороны сидятъ на престолахъ двѣнадцать апостоловъ, съ книгами; надъ каждымъ по два ангела {Далѣе идетъ краткая характеристика живописныхъ типовъ апостоловъ, которую здѣсь пропускаемъ.}. А сидятъ они пониже престола Господня; между ними престолъ, а на немъ завѣса храма, Евангеліе и Крестъ. Подъ престоломъ сосудъ и гвозди, а за престоломъ два ангела держатъ по свитку. Въ первомъ свиткѣ писано: "Пріидѣте благословеніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе, отъ сложенія міра." Въ другомъ свиткѣ: "Престолъ Господень стояще, и свѣтъ возсіявше правды." Подъ престоломъ облачекъ, изъ него рука, въ рукѣ дупга праведныхъ, и на двухъ перстахъ висятъ мѣрила праведныя; подъ мѣриломъ стоитъ душа (праведная) нагая. А другой рядъ -- грядутъ на судъ. Первый ликъ пророковъ, второй -- апостоловъ, третій -- мучениковъ, четвертый -- святителей, пятый -- праведныхъ отцевъ, шестой -- мученицъ, седьмой -- преподобныхъ женъ. На сторонѣ Моисей показываетъ Христа, въ рукѣ свитокъ, а въ немъ писано: "Азъ вамъ дахъ законъ, вы же не послушаете мене." А стоятъ: 1) Жиды, 2) Литва, 3) Арапы синіе, 4) Индіяне, 5) Измаильтяне, Песьи Главы, 6) Турки, 7) Срацыны, 8) Нѣмцы, 9) Ляхи, 10) Русь. Подъ ними море и земля -- кругло: отдаютъ тѣлеса мертвыхъ. Да тутъ же Правда Кривду стрѣляетъ, и Кривда пала со страхомъ. Да Христосъ въ кругу, въ образѣ оленя, объ одномъ рогѣ; а въ другомъ кругу -- убилъ царство антихристово; въ третьемъ кругу, антихристово царство подъ моремъ. А повыше, убійство Каиново: Авель, падши на колѣни, плачется; оглянулся назадъ, а дьяволъ подъ локоть тычетъ Канна. И отъ того мѣста идутъ бѣсы къ мѣрилу со грѣхами, и на мѣрило падаютъ. Ихъ числомъ пять. И два ангела, со скипетрами, колютъ бѣсовъ, отъ мѣрилъ. У ада изъ горла вышелъ змѣй, главою досягаетъ даже до престола, а по немъ мытарства. Ангелъ несетъ души праведныхъ. А отъ ангела къ краю, гора, на горѣ одръ, на одрѣ Лазарь убогій: у главы царь Давидъ сидитъ съ гуслями; да три ангела наклонились, принимаютъ душу Лазареву. Іоаннъ Синайской Горы въ ногахъ стоитъ, сѣдъ, борода длиннѣе Власіевой, къ концу уже. Въ другомъ мѣстѣ отъ рая Іоаннъ идетъ, въ рукѣ клюка, ряска -- вохра съ бѣлилами. Левъ оглянулся, несетъ мантію въ пасти. Подъ тою горою Пречистая въ виноградѣ. Два ангела: одинъ держитъ крестъ, а другой копье и трость. Пречистая сидитъ на престолѣ. А отъ винограда пониже ангелъ показываетъ Даніилу четыре царства погибельныхъ: первое Вавилонское, второе. Мидское, третье Персекое, четвертое Римское, еже есть антихристово, на морѣ огненномъ. Подъ тѣмъ мѣстомъ гора; на горѣ ангелъ со скипетромъ; бьетъ грѣшныхъ и гонитъ въ озеро огненное; и дьяволы ведутъ ихъ связанныхъ въ огонь, а иные бьютъ ихъ молотами. Идутъ въ адъ и плачутся игумены и игуменьи, и старцы, и попы, и священство всякаго чина; за ними князья и бояре, и всѣ судьи немилостивые и неправедные: оборачиваются назадъ и плачутъ. А духовные люди идутъ во адъ, которые не радѣли о своемъ стадѣ, и о своемъ спасеніи, и, не исправя себя, служили. За ними идутъ молодые люди, которые не соблюдали заповѣдей Божіихъ, не почитали отцовъ и матерей, и до брачнаго сочетанія блудно жили; сами наги, связаны по ногамъ. А подъ ними лежатъ жены блудницы, головами въ огонь; и иные многіе грѣшники въ разныхъ мукахъ и томленіяхъ, одни наги, другіе одѣты; лица же ихъ помрачены. Сатана сидитъ въ огнѣ на адѣ. За нимъ столпъ; прикованъ цѣпью, Іуда на колѣняхъ, огненный. Тутъ же сила его тьмо-образная. Надъ огнемъ одръ; на одрѣ лежитъ богатый, и бѣсы изъ него душу принимаютъ. Ангелъ ударилъ скипетромъ въ груди. Три раба около плачутъ. А за головою четыре царства звѣриными образами: первое, какъ медвѣдь; второе, что лютый звѣрь пардосъ, голова человѣчья, и два крыла; третье, какъ львица; четвертый весьма страшенъ, головъ и роговъ десять.-- Отъ огня гора и столпъ. У столпа блудникъ привязанъ; и тутъ стоитъ ангелъ. И подпись глаголетъ: "что стоивши, человѣче, и позираеши на рай и на муку? Блуда бо ради лишенъ бысть блаженнаго рая, а милостыни ради лишенъ вѣчныя муки". Затѣмъ лики святыхъ идутъ въ рай. Петръ отмыкаетъ рай, а Павелъ свитокъ держитъ. Въ свиткѣ писано: "Пріидѣте, благословеніи и праведніи, въ рай невозбранно." Ангелъ сверху вѣнцы накладываетъ. Въ Раю сидятъ Авраамъ, Исаакъ и Іаковъ. Авраамъ сѣдъ, косматъ; риза -- вохра, исподъ -- лазорь. Исаакъ сѣдъ, косматъ же, риза -- верхъ празелень, исподъ -- вохра. Іаковъ русъ; риза -- баканъ, исподъ -- празелень. Въ нѣдрахъ у нихъ младенцы. И межь ними разбойникъ съ крестомъ. И оттуда иноки полетѣли въ высоту.-- А всѣмъ освященнымъ чинамъ и старцамъ, согрѣшившимъ, котелъ кипящъ. Мука клеветникамъ -- за языки повѣшены, а плясуны за пупъ. Мука татямъ и разбойникамъ -- за ноги повѣшены въ огонь. Мука князьямъ и боярамъ, и судіямъ неправеднымъ -- червь неусыпающій. Мука лихву емлющимъ и сребролюбцамъ -- бѣсы имъ въ горло льютъ (растопленное золото или серебро?); а они сидятъ и не хотятъ пить, отворачиваются, а бѣсы шелепами ихъ бьютъ. А которые творили блудъ съ попадьями и старицами, съ просвирнями и съ кумами, и съ сестрами -- повѣшены въ огнѣ за хребетъ.Да бѣсъ, весь мохнатъ, носитъ въ рукѣ цвѣтки красные и кидаетъ на людей: къ кому цвѣтокъ прильнетъ, и тотъ, стоя на молитвѣ, не слушаетъ пѣнія и чтенія, на сонъ склоняется и пустотное мыслитъ. А который человѣкъ молитву къ Богу возноситъ съ прилежаніемъ, стоя въ церкви, или гдѣ въ другомъ мѣстѣ, и Бога призываетъ, и къ тому человѣку цвѣты не прилипаютъ.-- Подпись у Пророка Даніила въ свиткѣ: "Азъ Даніилъ видѣхъ яко Сынъ человѣческій идяше по облакамъ, и дойде до Ветхаго деньми."
Таково любопытное описаніе Страшнаго Суда въ нашемъ подлинникѣ. Мы ограничиваемся здѣсь только этимъ описаніемъ, предоставляя другимъ сравнить съ нимъ лубочныя картинки и изображенія на стѣнахъ храмовъ и на вратахъ.
Произведенія древняго періода христіанскаго искусства важны не столько по художественной техникѣ и внѣшнему изяществу, сколько по идеѣ и содержанію. Притомъ же, ограничиваясь только содержаніемъ живописнаго произведенія, но подлиннику, мы касаемся лучшей стороны нашего древняго искусства. Именно эта-то сторона заслуживаетъ особеннаго вниманія не только для исторіи древне-русской образованности, но и для исторіи христіанскихъ народовъ вообще. Многія любопытнѣйшія подробности нашего живописнаго подлинника современемъ займутъ почетное мѣсто, рядомъ съ подлинникомъ византійскимъ, въ исторіи религіозныхъ и художественныхъ идей средневѣковаго искусства. Это одна изъ важнѣйшихъ точекъ соприкосновенія нашей древней народности съ исторіею образованности западныхъ народовъ.
Нашъ Страшный Судъ, перенесенный къ намъ изъ Византіи, предлагаетъ замѣчательное сходство какъ съ византійскими изображеніями, такъ и съ древнѣйшими западными, пошедшими изъ одного источника съ нашими.
Уже при бѣгломъ обозрѣніи общаго состава нашего описанія, нельзя не замѣтить въ немъ, при множествѣ несвязныхъ эпизодовъ, смѣшеніе двухъ изображеній, отдѣляемыхъ въ византійскомъ подлинникѣ; именно Второе пришествіе Христа, и потопъ Страшный Судъ. {Смотр. Дидропа, Manuel d'iconographie chrétienne. 1845 г. стр. 262--278.} Въ этомъ отношеніи нашъ подлинникъ представляетъ сходство съ изображеніями западнаго искусства въ древнихъ фрескахъ и барельефахъ. Что же касается главнѣйшихъ подробностей, то въ нихъ онъ строго держится византійскаго преданія. Таковы, напримѣръ: огненная рѣка, пошедшая отъ престола Верховнаго Судіи; но сторонамъ Его изображенія Богоматери и Предтечи; рука, спускающаяся изъ облака, съ душами праведныхъ, и съ мѣриломъ, или вѣсами; Моисей, указывающій Христа и проч.; даже самыя надписи мученій въ византійскихъ изображеніяхъ напоминаютъ наши выраженія на лубочныхъ картинахъ и въ духовныхъ стихахъ: скрежетъ зубовъ, червь неусыпающій, огонь неугасающій и т. п.
Впрочемъ, двумя важными чертами византійскія изображенія отличаются отъ нашихъ. Одна, безъ сомнѣнія, принадлежитъ древнѣйшему періоду христіанскаго искусства, и ведетъ свое начало отъ преданій античныхъ. Другая объясняется большимъ развитіемъ византійскаго образованія.
Къ глубокой древности должно отнести въ византійскихъ представленіяхъ Втораго Пришествія и Страшнаго Суда аллегорическое изображеніе Земли и Моря въ видѣ женщинъ, своими аттрибутами напоминающихъ античные типы. Такъ въ Ватопедскомъ монастырѣ (на Аѳонской горѣ), на фрескѣ Страшнаго Суда, земля изображена подъ видомъ сильной и полной женщины, роскошно одѣтой. Она увѣнчана цвѣтами. Въ одной рукѣ держитъ пучокъ вѣтвей съ плодами, въ другой змѣю. Сидитъ на двухъ львахъ, поддерживаемая двумя орлами. Фигура женщины, изображающей море, болѣе нѣжная и гибкая; какъ помпеянская Нереида, скользитъ она по волнамъ, между двумя морскими чудовищами. Въ одной рукѣ держитъ корабль, который она нѣкогда поглотила, и теперь возвращаетъ; въ другой держитъ обнаженнаго человѣка. По сторонамъ дуютъ четыре вѣтра, подъ видомъ четырехъ головъ: одна юношеская, остальныя -- старческія. Вмѣсто этого античнаго художественнаго представленія, въ нашемъ подлинникѣ сказано: "море и земля кругло: отдаютъ тѣлеса мертвыхъ" -- то есть: при всеобщемъ воскресеніи возвращаютъ изъ нѣдръ своихъ мертвыя тѣла.