Внимательное чтение Карамзина не только ученикам, но и учителю доставит весьма много нового и повлечет к важным соображениям, обогативши запасом слов и выражений для стилистики, образовавши судительную силу разбором расположения. Для примера укажу несколько выражений, любопытных частию для синонимики, частию для грамматики и стилистики {По 2-му изданию "Истории государства Российского".}.
Имена существительные: зная же, что так называемый вѣчный мир есть пустое слово, они заключили перемирие от 1 августа до 26 октября (т. V, с. 34); говорили о мирѣ, но заключили только перемирие (т. IX, с. 169); жестокую осаду превратить в тихое об лежание (т. IX, с. 338); не упоминает о таком бесчестном, неосторожном подманѣ наших вельмож (т. IX, с. 100).
Имена прилагательные: наступить на Россию конною и судовою ратию (т. VI, с. 20); Сии внушения действовали тѣм сильнѣе, что были согласны с правилами собственного опасливого ума Иоаннова (т. IV, с. 152); австрийский кабинет, издавна опасливый (т. IX, с. 277); ливной дождь затопил многие улицы (т. X, с. 13); государь боялся спешною ѣздою утомить его (т. XI, с. 48); Никто не смѣл взглянуть на оглашенных измѣнников (т. XI, с. 104).
Местоимения: суд нелицемерный, безопасность каждого и общая (т. IX, с. 6) (для отличия от местоимения всякий).
Глаголы: он не был, но бывал тираном (т. XI, с. 182); двѣ крѣпости, Стрѣлецкая и так называемый Острог, обтекаемые Двиною и Полотою (т. IX, с. 295); увязил коня в болоте (т. XII, с. 221).
Частицы: сквозь {Слич. 2 часть, с. 267.} степи и пустыни достигнув до ханского стана (т. IV, с. 33); сквозь безопасные для него степи (т. IX, с. 201); опасности пути дальнего, невѣдомого сквозь степи (т. IX, с. 375), вм. чрез; Пощади нас, преступников, не для моления нашего, но для своего милосердия (т. VI, с. 46), вм. за, по; Нас немного, а враг силен; но бог не в силѣ, а в правде (т. IV, с. 25) -- для синонимики союзов; распустив слух, что будто бы я участвовал в сем замыслѣ (т. IX, с. 215) -- плеоназм в союзе; Он лишился тогда супруги: хотя, может быть, и не имел особенной к ней горячности; но ум Софии... и пр. ("т. VI, с. 326).
Синтаксис: он не мог избавить Россию от ига (т. IV, с. 69--70); В Ордѣ находился сын Михайлов, Иоанн, удержанный там за 10 000 рублей, коими Михаил был должен царю (т. V, с. 28); Несколько тысяч земледельцев шли впереди (т. V, с. 23). Греч односторонне предложил правило, ограничившись примером из сочин. Карамзина (т. VIII, с. 248): нѣсколько иностранцев стояло на улице и смотрѣло на пожар, см. Греч. Практическая русская грамматика, 1827, с. 264.
Сличение грубого материала древних памятников нашей литературы с художественною обработкою их в "Истории государства Российского" может предложить самые любопытные результаты, не только для расположения и выражения, но и вообще для критики Карамзина. Критика философская более или менее шатка и подвержена сомнению, ибо всякий может и не признать философского основания, на коем полагается критика. Притом философствование или безусловно (и часто бессознательно!) покоряется чужому мнению, как аксиоме, или же переходит в личное мечтание и доводит до произвольных предположений. С писателем классическим шутить нельзя; опасно с ветру кричать, что то и другое у него ошибочно, нехорошо. Надобно какое-либо положительное мерило, самим разбираемым автором принятое за правду. Итак, для "Истории..." Карамзина основанием критики будут исторические и литературные источники, по коим она составлена. Разумеется, что говорю о критике литературной, оставляя в стороне историческую со всеми ее условиями и правилами.
"История..." Карамзина и в отношении содержания и слога предлагает самое разнообразное изучение. Кроме образца исторических рассказов, в ней есть и повествования, и рассуждения, и письма, и речи различных родов, и юридические акты. Будучи составлена по источникам, требует изучения памятников нашей литературы от древнейших времен до дома Романовых. Слог ее, напитанный всею древнею словесностью, и современной форме предлагает множество старинных слов и оборотов, которые Карамзин воскресил и ввел в употребление. Вся "История государства Российского" так крепко держится на предании, что изучать ее -- значит вместе изучать и древние памятники нашей литературы; последовать Карамзину в слоге значит, подобно ему, воспитать себя в древней нашей литературе.
Для примера и соображения извлекаю из "Истории государства Российского" (по 2-му изд.) выражения, намеренно заимствованные Карамзиным из древних памятников.