Самый общий род, под коим стоят все существительные, есть бытие или нечто: первое происходит от глагола бить, второе местоимение. Отсюда самое общее предложение будет нечто есть; оно же и самое неопределенное. Все существительные являются ближайшим и частнейшим определением местоимения нечто; все глаголы -- определения глагола быть. Потому всякий предмет, нам неизвестный или не хорошо нами рассмотренный, мы называем н ѣ что; потому всякое действие, напр. ходитъ, делаетъ предполагает уже в себе и глагол есть: оттого в будущем времени или в прошедшем описательном глагол вспомогательный быть соединяется с другими глаголами: буду ходить, будешь делать, еси сотворил, есть создал. Как глагол вспомогательный, кроме связи, имеет значение бытия, так и местоимения, кроме понятия флексии в именах и глаголах, имеют и свое собственное, самостоятельное значение.
Местоимения, с одной стороны, обозначают предмет или свойство-- вообще {Беккер видит в местоимениях только одну форму для склонений и спряжений, рассматривая местоимения как отпадшие окончания имен и глаголов: потому и не признает в них производства; как во флексиях, смотр. "Organіsm der Sprache", с. 200 и след. Я гораздо шире распространяю значение местоимений.}: н ѣ что, онъ, это -- предмет вообще; такой-то, н ѣ который -- свойство вообще; с другой стороны, выражают личное отношение говорящего к предмету: отсюда необходимость личных местоимений. Говорящий или не знает предмета, свойства, количества и спрашивает об оных: кто, что, какой, который, сколько? Или оставляет свое неведение без вопроса: н ѣ что, какой-то, некоторый. Или является равнодушен к предмету речи: что-нибудь, какой-нибудь, т. е. для него все равно, то или другое, тот или другой. Или отрицает: никто, никакой, никоторый. Или указывает и притом на ближайшее от него: сей, на отдаленнейшее: тотъ. Или сильнее определяет указанное: этотъ самый, я самъ. Или связывает два предложения: не знаю, что завтра будетъ.
В речи каждое слово, как живою душою, проникнуто личностью говорящего; потому местоимения являются спутниками имен и глаголов в склонении и спряжении. Как личное окончание глагола оживляет действие, придавая ему двигательную силу лицом действующим, так и член или падежное окончание придает всякому имени личное воззрение говорящего, который или не определяет предмета и придает ему член неопределенный, или указывает на оный и ясно определяет, придавая член определенный. Местоимение как знаменатель склонения соединяется в своем служении с предлогом, а как связь предложений -- с союзом. Определительные самый, весь выражают степень сравнения: самый покорный, всепокорный. Все наречия суть не иное, что как ближайшее и частнейшее определение местоименных наречий гд ѣ, когда, как и проч. К местоимению, как к средоточию, сходятся все части речи и пользуются его служением.
Основные и первобытные местоимения суть личные. Так как речь началась разговором между двоими, то необходимо было означать лицо говорящее, лицо слушающее и предмет разговора. Разговор между лицами идет вопросами и ответами: отсюда самый естественный переход от местоимений личных к вопросительным и указательным. Живое разговорное начало удержалось и в связи предложения придаточного с главным местоимениями то -- что, тот -- кто, такой -- какой, из коих первые указательные, последние вопросительные. Как вопрос стоит в зависимости от ответа, так и придаточное предложение от главного. Потому-то местоимения вопросительные и относительные одинаковы.
Числа и роды обозначаются или окончаниями, или членами, т. е. местоимениями. Поелику в разговоре между двумя лицами постоянно содержится отношение между двоими, потому в древнейших языках присутствует двойственное число. Следовательно, понятие чисел непосредственно соединяется со 2-м и 3-м лицом местоимений, ибо говорящий с слушающим составляет пару, а все остальное, подлежащее разговору, является во множестве {Wіlh. v. Humboldt. Über den Dual. 1828.}. Как числительные один (un, eіn, санск. ana), другой переходят в местоимения, так и число означается или числительными, или членами и флексиею, находящимися в связи с местоимениями.
Участие членов или местоимений в различии родов очевидно. Впрочем, надо заметить, что источник родовых понятий содержится не в местоимениях, а в самих существительных, местоимение только дает форму того или другого рода.
ИСТОРИЯ РУССКИХ МЕСТОИМЕНИЙ
Для истории славянских местоимений мы имеем начала в "Грамматике..." Добровского, чем, вероятно, всякий и пользуется. Для истории же русских местоимений предлагаю малый эпизод о местоимениях "Древних русских стихотворений", с некоторыми прибавлениями.
Местоименное окончание в полном прилагательном удлиняется: -іu -хъ, -ыихъ, -шмъ, -ышлъ вм. -ихъ, -ыхъ, -имъ, -ымъ: по высокшмъ горамъ, 303; красныимъ золотомъ, 293; по пятдесятъ гребцовъ -- воровскіихъ казаков, 318 {В древн. стихотв. это удлинение, вероятно, для стихотворного ладу, ибо в стихирарях даже позднейших столетий удерживаются древнейшие -ааго, -ыихъ. -иимъ и др. для продолжения нот, см. "Румянц. муз." Востокова, с. 650.}. Сличить древнеславянские окончания прилагательных на -ааго, -ууму также в Остромировом евангелии (от Матфея, XXV, 8, от Марка, XVI, 13): мждрыимъ, прочиимъ. В Ипатьевск. лет.: 205 иныихъ князш; 224 съ прочшми рѣчьми.
Родительный падеж местоимений женского рода единственного числа имеет правильную продолженную форму, как в церковнославянском языке: своея вм. своей, тыя, тоя вм. той: ради корысти своея, 109; со тыя горы со высокія, 210; изъ тоя Карелы богатыя. Здесь и местоимения, и прилагательные правильно оканчиваются по местоимению ея. В параллель с этой цс. формой идет русская для винит, единств, женск. тое вм. ту: на тое княгиню новобрачную, 97. Форма тое совершенно правильна, ибо подходит под общий закон склонений, т. е. склоняется по винит, женск. ее.